Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 192

Вдруг она встает, заталкивает меня под душ и поворачивает кран. Я издаю гортанный крик.

— Она же ледяная, Лу! – рычу я.

— Зато в голове прояснится. Признаваться мне в любви в таком состоянии? Неужели ты настолько меня не уважаешь?

— Прости меня, – снова повторяю я. – Если ты…

— Ничего не говори. Просто молчи. На моей кровати лежит чистая одежда. Это вещи моего папы, – добавляет она, видя, как я хмурюсь.

— Прости, что позволил тебе думать, будто ты не самый важный человек в моей жизни.

— Я не хочу больше слышать никаких оправданий. Я хочу, чтобы ты перестал вести себя как идиот. Я терплю тебя только потому, что знаю: за всеми этими глупостями скрывается мой лучший друг.

И оставляет меня одного, пока я смотрю ей вслед, как последний придурок.

Когда спускаюсь к ней, она сидит, скрестив ноги, и пьет что-то горячее. При взгляде на меня ее лицо кривится в полуудивленной, полусердитой гримасе.

— Тебе не понравилась одежда?

— Я отказываюсь надевать брюки твоего отца.

Она прячет смех за поднимающимся от кружки паром. Да, я надел джемпер ее отца, но нижнее белье? Спасибо, как-нибудь обойдусь.

— Он не носил их уже много лет, – сообщает она мне, когда я сажусь рядом.

— Мне все равно, это странно. Луна… Я…

Она смотрит мне в глаза, пока я ищу слова. Глубоко вдыхаю.

— М-м?

— Я веду себя как придурок, потому что Чарли заставила меня пообещать держаться от тебя подальше.

От удивления она икает и выпрямляется. Теперь, находясь так близко ко мне, она с трудом выдерживает мой взгляд.

— Когда? Как?.. – всхлипывает она.

Она не спрашивает почему, и это меня просто убивает.

— В письме, которое она оставила мне. Я был так зол на тебя. Мне нужно было за что-то держаться, и я выбрал ненависть. Это было проще и не так тяжело, как продолжать любить тебя. Мне пришлось выбирать между вами – двумя людьми, которых я любил больше всего на свете. Поэтому я решил почтить ее просьбу и держаться от тебя подальше. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что это был лишь предлог, чтобы защитить свое сердце. Без этого я бы вернулся к тебе. Рано или поздно я бы нашел к тебе дорогу.

Луна по-прежнему ничего не говорит, и я, опустив голову на ладони, продолжаю.

— Знаешь, иногда я ее вижу, – признаюсь я, не боясь осуждения. – В последний раз, когда я был в Чикаго, она сказала мне кое-что… Я тогда этого не понял, но потом на дне рождения Саманты ты сказала мне то же самое: «Не все то, чем кажется». Это не может быть совпадением, Лу. Еще она сказала, что Нью-Йорк пошел мне на пользу, что мне нужно отпустить себя, открыть глаза. И когда я впервые поцеловал тебя в офисе, я почувствовал такую вину, что… принял ту дрянь.

— Лиам…

— Я знаю, это было глупо, – перебиваю я. – С тех пор я ни к чему не прикасался, но ее слова все еще крутятся у меня в голове, – говорю я, постукивая указательным пальцем по виску. – Она говорила о тебе, Луна, теперь я в этом уверен. Она подталкивала меня к тебе. Убеждала меня узнать правду о том дне.

Открой глаза, Лиам.

Я выпрямляюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Ты тоже ее видишь? – спрашиваю я. – В своих снах?

По ее щеке скатывается одинокая слезинка.

— Она ненавидит меня. Я бросила ее. Если бы я не спровоцировала Таллулу…

Луна вскакивает на ноги, чтобы выйти из комнаты, но я останавливаю ее за локоть.