Десятый стежок - Джейн Джонсон Страница 193

— Значит, у этих пиратов есть король? – спросил Роб. – Кто-то другой, кого они посадили на место султана?

— Занятие пиратством – сложная штука, – уклончиво ответил Маршалл, цыкнув зубом. – Морально сложное, если быть более точным.

— Не вижу ничего морально сложного в воровстве и работорговле.

— Ну, сами они смотрят на это немного иначе. Сиди Мохаммед аль-Айячи – весьма примечательная личность, человек, с мнением которого считаются все. Его все уважают, он сумел сплотить вокруг себя много единомышленников. Он создал сильную морскую армаду, собрал людей из самых разных концов света – капитанов-христиан, изменивших своей вере, практически из всех морских наций Европы, а еще религиозных фанатиков, богатых морисков, выброшенных из Андалусии и Гранады королем Филиппом, – да, в общем-то, всех, кто имеет зуб против христиан. Этот человек ведет хитрую игру: трубит повсюду о священной войне, но при этом поощряет стремление своих людей к обогащению. Ограбить христианский корабль – значит вернуть богатство миру ислама, к вящей славе их Бога, а если в процессе христиан убивают или заставляют изменить своей вере, тем лучше. Если бы у нас в Англии был король вроде него, мы бы уже завоевали полмира, потому что он в тысячу раз более харизматичен, нежели этот болван Яков или его сынок, эта напыщенная задница. Старая королева Елизавета оценила бы этого аль-Айячи по достоинству. Они во многом схожи: оба всегда умели понимать природу человека и пользоваться его слабостями, чтобы играть им как пешкой в крупной игре.

— Так что же это за Бог у них такой, если он требует подобных жертвоприношений кровью и золотом?

Маршалл обернулся и посмотрел на Роба с откровенной жалостью.

— Да такой же, как и наш собственный. Просто они называют его другим именем, да и поклоняются и молятся ему иначе. А во всем прочем между нашими религиями нет никаких особых различий, если исключить тысячу лет взаимного кровопролития.

Это было чересчур для бедного Роба, у него даже возникло такое ощущение, что привычный мир встал с ног на голову.

— Но если мы все служим одному Господу, тогда почему же воюем друг с другом?

— Почему люди вообще воюют? Дерутся за власть – из жадности, чтоб навязать другим свои взгляды. Лично я не дам и ломаного гроша за все это; я бы стал служить самому дьяволу, если это пойдет мне на пользу. Но вот что я должен тебе сказать: сейчас, когда мы проникли в самое логово пиратов, ты лучше держи голову пониже, не сверкай глазами и не демонстрируй свое возмущение или неуважение, каковы бы ни были твои взгляды и как бы тебя ни провоцировали. Иначе лишишься головы и не получишь эту свою шлюшку, и я ничего не смогу для тебя сделать.

Они продолжали ехать вперед, солнце немилосердно палило, но потом его закрыли благословенные облака, и пошел слабый дождик. Англичане как раз пересекали огромную равнину, там и тут усыпанную скальными выступами и кое-где поросшую пыльными кустами. Через некоторое время они подъехали к лагерю, состоявшему из нескольких черных палаток, натянутых низко над землей. Вокруг них, привязанные, паслись домашние животные, включая стадо огромных неуклюжих горбатых тварей с длинными шеями и узловатыми коленями. Возле палаток сидели женщины, они возились с младенцами, вязали что-то из ярких ниток или растирали зерно в ступках. Одна из них заметила приближающуюся парочку путешественников и побежала навстречу, позванивая на бегу серебряными браслетами на запястьях и щиколотках. Девушка полностью соответствовала представлениям Роба об экзотике, которую он ожидал встретить в этих отдаленных краях: на ней было множество ярких одежек, застегнутых и закрепленных огромными серебряными брошками и булавками. Глаза у нее были жирно подведены черным, отчего она выглядела совершенно потрясающе, на щеках и на лбу красовались татуировки, а на руках и ногах – коричневые узоры.