Десятый стежок - Джейн Джонсон Страница 195

По мере приближения к городу ландшафт вокруг снова стал меняться – вместо выжженной солнцем полупустыни, которую Маршалл называл «безводье», словно жизнь на ней и впрямь вся перевелась, вокруг теперь расстилались возделанные зеленеющие поля с растущими там и сям деревьями и кустами. Вдоль обочины дороги сидели женщины перед огромными пирамидальными кучами фруктов, каких Роб в жизни не видел.

— Это гранаты, парень, – объяснил ему Маршалл. – Фрукты, продлевающие жизнь. И причина падения Персефоны. – Роб впервые слышал и об одном, и о другом.

Один из кочевников отделился от их группы и минуту спустя вернулся с гранатом в руке. Маршалл бросил его Робу:

— На-ка, попробуй. Это займет тебя на некоторое время.

Парень вонзил в этот фрукт зубы, и рот наполнился ужасно горькой мякотью, что вызвало взрыв веселья среди кочевников, но теперь он по крайней мере увидел, что у этого фрукта внутри – зерна сверкали на солнце, как маленькие рубины. Роб выковырял горсть их и бросил в рот. Внезапный поток сладости, когда он сжал их зубами, оказался столь неожиданным и столь сильным, что он чуть не выпал из седла. Гранаты. Интересно, а в Корнуолле это будет расти? Если да, то он к яблокам больше в жизни не прикоснется!

Впереди наконец показались охряно-желтые городские укрепления, возносящиеся ввысь. Движение стало очень плотным и шумным, появились тучи мух. Дорога привела путников к огромной арке ворот, охраняемых стражей в пыльных синих туниках и широких штанах, заправленных в сапоги. Но тюрбаны у них были настолько белоснежные, что это резало глаз.

— Делай то же, что я, наклони голову пониже, – снова предупредил его Маршалл. – И не произноси ни слова, даже если к тебе кто-то обратится.

Он прикрыл себе лицо концом тюрбана, так что глаза оказались в глубокой тени и виднелись лишь блестящие зрачки, и Роб проделал со своим головным убором то же самое. Только раз он глянул вверх, когда, подъехав ближе к стене, увидел батарею огромных бронзовых пушек, установленных высоко на зубчатой стене и нацеленных в сторону моря. Дорогие орудия европейского литья. Вот, значит, он какой, этот город: пиратское логово, гнездо язычников, куда привезли Кэтрин. Роб сгорбился, чтобы скрыть широченные плечи, и уставился вниз, на жесткую поросль пыльной щетины на шее мула. Они въехали в тень арки. Кочевники прямо как сороки трещали о чем-то со стражниками, которые, как по волшебству, махнули им руками: проезжайте, ребята. И они влились в гигантский крутящийся хаос, от которого исходили самые разнообразные малоприятные запахи: в многотысячную толпу людей, стремящихся попасть на рынки.

Здесь англичане распрощались со своим эскортом из кочевников. Робу было жаль с ними расставаться, он долго смотрел им вслед. Люди ехали продавать своих козлов, обменивать другие товары на то, что им нужно, и он почти завидовал им.

Мулов своих Маршалл и Роб оставили на площади, привязав к столбам среди доброй сотни других животных, возле корыт с питьевой водой, и смешались с толпой на узких, извивающихся улочках рынка под тростниковыми крышами, куда солнечный свет проникал в виде приятных глазу очень сложных переплетений света и теней, похожих на паутину.

— Это киссария, – объяснил Робу Маршалл. – Крытый рынок. У меня тут есть знакомый, на той стороне. Держись поближе. Если потеряешься, то конец: тебя тут никто не найдет.