Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 197

Тогда изначально Крутой забрал Дашу, и я снял с себя любую ответственность, так как знал, что будет хуже. Я просто знал это, предвидел, чуйка, если хотите.

“Хуже” случилось довольно быстро, когда Даша слегла с температурой.

Крутой мог уже тогда не делать ничего, она бы не выжила, только парадокс в том, что Савелий не смог уже тогда от нее отказаться.

Я не знаю, что это было: запоздалая любовь, задетое самолюбие, ненависть или боль, но его аж трясло рядом с ней – и это было видно.

Крутой сильно сорвался, и там уже не нужен был никакой алкоголь. Вся его жизнь пошатнулась, Фари погиб, и мне кажется, Савелий потерял почву под ногами. Это выбило его из колеи, он же у нас карьерист до мозга костей, власть и все такое, но он тоже человек. Все прекрасно чувствует, и я понятия не имею, каково ему теперь. И не хочу этого знать, если честно. Чужая душа – потемки, а то, что у Савелия там творится, можно только представить себе.

Тогда в больнице, когда Дашу откачивали, Крутого сильно тряхнуло. Как назло, я дежурил сутки и наблюдал все это собственными глазами.

Крутой тогда был на грани вместе с Дашей, и было такое ощущение, что их откачивали вместе.

Я никогда Савелия таким не видел, но на ошибках мы не учимся, и я даже ожидал, что именно в Дашу попадет. Не знаю, закон подлости или как это называется, но черная полоса там была широкой.

Если честно, я сначала подумал, что это Крутой выстрелили в нее, он был в таком состоянии, что вполне бы поднялась рука, но нет. И этот клубок все больше закручивался, а он все еще не мог ее ни простить, ни отказаться.

Валера часто звонил мне, спрашивал, как дела, а я часто не знал,что ответить. Даша чудом просто выжила, Крутой вложил в ее спасение баснословные просто деньги. Он боялся, я впервые тогда увидел страх в его глазах. По правде, там были ужас, беспомощность, какая-то потерянность даже. Она ведь все равно была его девушкой, пусть и предала – или что они там на нее навешали. Крутой нес за нее ответственность. Он был виноват и прекрасно знал это.

Помню, что, когда Дашу только откачали и она уже была в коме, мне набрал Ганс. Я прибежал тогда, но помощь была нужна не этой девочке, а уже самому Крутому.

Его трясло, он был весь бледный, и я едва привел его в чувство тогда. У него скакало давление, и я честно боялся, что понадобится соседняя палата рядом с Дашей уже для Крутого.

Сердечный приступ, аритмия, он был в шаге от этого в свои тридцать семь. Здоровый мужик, но Савелий себя так сильно раскачал, что его тело тоже начало давать сбои.

Они горели оба, точно фениксы, сами себя сжигали.

Я это видел, Валера, Ганс, Соловей, но мы не могли ничем помочь. Я догадывался, конечно, что крыса кто-то из клуба, они же там все братки, и там копать надо, но ни на что повлиять не мог. Мое дело маленькое, я вызвал лучших профессоров, и Дашу все же спасли.

Это все, чем я мог помочь, хотя понимал, конечно, что, пока правда раскрыта не будет, это просто временный анальгетик, и я не завидовал Крутому.

Да, помню, что был Шах, был Бакиров, который творил чудеса в состоянии пьяного угара, но Крутой все это делал дольше, делал трезвым и с особой жестокостью.

Он эту бедную девочку просто изувечил – что морально, что физически довел до края, и мне было жаль их, потому что я видел, как у них все начиналось.