Зимнее солнце - Бейза Аксой Страница 2

Время от времени делая затяжку, он, вероятно, заметил, что она наблюдает за ним. Протянув руку к темному отсеку перед рычагом коробки передач, он взял помятую пачку с несколькими оставшимися в ней сигаретами и протянул ей. Не сводя глаз с дороги, старик несколько раз помахал пачкой перед лицом девушки, привлекая ее внимание.

— Не хочешь?

Ее пухлые, пересохшие и потрескавшиеся губы приоткрылись, но она не смогла заставить себя издать ни звука. Иногда шум в голове превращался в непреодолимую силу, заглушающую ее голос. Казалось, что мысли обвились вокруг ее горла, как змеи, сдавливая его и не давая говорить; мысли-убийцы, затягивающие петлю… Мысли, преследовавшие ее даже тогда, когда она не хотела думать. Мысли, которые, как вода, всегда находили путь, чтобы просочиться наружу, даже если были глубоко закопаны.

Она взяла из пачки сигарету, прикурила ее зажигалкой, которую вытащила из кармана белого халата, и высунула руку в окно. Возможно, не стоит так много думать. Она вспомнила те дни, когда полностью погружалась в свои мысли и отстранялась от реальности. Нужно просто успокоиться, сделать то, что от нее требуется, и уйти.

Когда она со всем справится, вернется в приемный покой. Там ее будут ожидать выговор и наказание, если ее отсутствие заметит наставница; а не заметить его было невозможно, ведь она встала с кушетки, на которой пыталась вздремнуть в первый час смены – потому что не спала несколько дней, – и покинула территорию больницы. Хорошо, если наказание ограничится только одним днем. Потом она вернется домой, съест макароны, которые приготовит ее соседка Октем, и рухнет на холодную кровать, зная, что не сможет заснуть.

Этот день ничем не отличался от других. Хаос в ее мире был не более чем отражением ее собственных желаний; хаос имел власть над ней лишь с ее согласия, и она могла в любой момент лишить его этой власти.

— Как тебя зовут? – спросил водитель, выдыхая сигаретный дым и слегка покашливая. Только этого не хватало, подумала она. Неужели старик не может обуздать свой говорливый язык и сосредоточить внимание на дороге, предоставив молодой леди возможность погрузиться в ее мрачные мысли? Разве он не замечает, что рядом с ним сидит человек, который вступил в дискуссию с самим собой, пытаясь выяснить, что он вообще вытворяет?

Машина остановилась на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора. Нетерпение бушевало внутри нее, она хотела, чтобы водитель нажал на газ и как можно скорее доставил их к месту назначения. Хотела, чтобы все это быстрее закончилось. Она боролась с сомнениями насчет правильности своего решения и желанием попросить его остановиться, вызвать такси и вернуться в больницу.

— Я бы обратился к тебе на вы, но, как видишь, я уже старик, а ты молодая девушка. Извини. Надеюсь, ты не возражаешь, дочка?

Она испытывала легкое раздражение, когда незнакомые старики называли ее «дочка», но не собиралась высказывать недовольство. Он напомнил ей о былых временах. О районе, где она жила. О том аде.

— Караджа[1], – уверенным голосом ответила девушка. – Меня зовут Караджа.

Разрешается ли людям такого преклонного возраста работать водителями в машинах скорой помощи?

Покачав головой и что-то бормоча, мужчина обернулся; на его лице появилась улыбка, которая заставила девушку почувствовать тревогу и насторожиться.