Пятый телохранитель. Часть 1 - Анна Вэйли Страница 2

Я постучала.

— Входи.

Голос отца звучал ровно и спокойно, и это тоже был плохой знак. Когда папа злился, он повышал голос, а когда был спокоен — значит, уже все решил и спорить бесполезно.

Я толкнула тяжелую створку и шагнула внутрь.

Кабинет встретил меня привычным запахом кожи и дорогого табака. Папа давно бросил курить, но аромат его кубинских сигар въелся в стены, в книжные полки красного дерева, в тяжелые шторы. Он говорил, что этот запах внушает уважение партнерам по переговорам. Может, и так.

Солнечный свет пробивался сквозь полуприкрытые жалюзи и ложился на ковер ручной работы косыми полосами. На столе громоздились папки с документами, три телефона и ноутбук — папа не доверял электронной почте, все важное хранил на бумаге.

Он сидел за массивным письменным столом в своем обычном сером костюме-тройке. Руки сложены перед собой, лицо непроницаемое. За его спиной поблескивали корешки юридических справочников.

А рядом с ним стоял...

Я замерла на пороге.

Не то. Совсем не то, что я ожидала. Не очередной здоровяк в черном пиджаке, с залысинами и квадратной челюстью, не отставной полицейский с пивным брюшком.

Молодой. Лет двадцать два, может, двадцать три. Короткая стрижка, темные волосы. Черная футболка обтягивала широкие плечи так, что ткань натягивалась на бицепсах при каждом движении. Брюки цвета хаки, армейские ботинки — никакого костюма, никакого галстука. Даже не попытался одеться прилично для встречи с моим отцом.

Он стоял прямо, подбородок приподнят, руки вдоль тела. Так стоят военные, которых учили стоять по стойке смирно, пока это не въелось в мышцы. Взгляд направлен прямо перед собой, словно меня тут вообще не было.

Недавно из армии. Это читалось в каждой линии его фигуры.

Резкие скулы, жесткая линия челюсти, прямой нос с едва заметной горбинкой. Темные глаза под густыми бровями. Не смазливый, не гламурный. Не из тех мальчиков, которых я встречала на папиных приемах, затянутых в смокинги и пахнущих одинаковым парфюмом.

Другой. Настоящий.

Такой, на которого оборачиваются на улице. Такой, от которого девчонки в клубах теряют голову.

Папа решил сменить тактику?

— Доченька. — Отец кивнул на кресло напротив. — Садись.

Я прошла через кабинет, и каблуки утопали в ворсе персидского ковра, который папа привез из Тегерана еще до санкций.

Опять. Опять папа нашел очередного цербера, который будет таскаться за мной по пятам, докладывать о каждом моем шаге, не пускать в клубы, портить настроение своим присутствием. Как будто мне пять лет. Как будто я не могу сама о себе позаботиться.

Да, у нас есть деньги. Да, теоретически меня могут украсть и потребовать выкуп. Но это же бред. Мы в Москве, а не в Мексике. Кому я нужна?

Я села в кресло, закинула ногу на ногу. Идеальная осанка, руки на коленях. Идеальная дочь. Папа любил, когда я играла эту роль.

И тут он на меня посмотрел. Новый охранник.

Предыдущие не смотрели. Вообще. Для них я была объектом, дорогой вещью, которую нужно доставлять из точки А в точку Б в целости и сохранности. Они смотрели сквозь меня, мимо меня, поверх моей головы — как положено прислуге.

А этот окинул меня с ног до головы. Лодочки, лодыжки, колени, подол платья, талия, грудь, нитка жемчуга, лицо. Без тени смущения, без спешки — так, словно оценивал товар на рынке.