Ручной монстр и Огненная сестра - Аня Свободная Страница 2

Глава первая. Огненная Сестра без маски

Искры в сухой траве

Всё началось тихо, ещё в 2027-м, в маленьких чатах Москвы, Питера, Киева, Минска, Харькова, Одессы, а потом уже Берлина, Варшавы, Тель-Авива и других городов. Тогда ещё не было Anya-280, а были только Telegram-группы и форумы. Кто-то написал: «Если муж бьет — пишите FireSister. Она отвечает даже в три часа ночи».

И понеслось. Легенда за легендой вспыхивали, как искры в сухой траве.

Одна девушка из Харькова клялась подругам в личке: «Я написала ей в 3:17 — "он уже ломает дверь". Через семь минут пришёл план: адрес приюта в Польше и деньги на карту. Семь минут. Она не спит. Огонь не спит».

В варшавской группе кто-то написал: «У неё есть список. Чёрный реестр. Десятки имён, города, метки "очень опасен", "угрозы детям". Если твой уже там — беги, не жди. Если пожалуешься на своего — она его добавит. Я видела: если он слишком опасен и полиция молчит — вдруг его фото с доказательствами "случайно" попадают к начальнику. Или к жене. Или в чат его друзей. Она не мстит. Она сжигает жизнь дотла».

На старом форуме появилась целая ветка в 40 страниц: «FireSister сама была в плену, в подвале. Поэтому она так горит. Подвал, клетка, голод, — всё это было с ней. Поэтому она не отпускает ни одного. Знает, каково это. Поэтому не прощает». Никто не мог доказать. Но все верили. Потому что только тот, кто прошёл через ад, мог гореть так ярко.

Ещё одна история из Минска ходила годами: «Я написала: "он знает, где я". Она ответила: "Бери детей и иди на вокзал к 5:40. Поезд в 5:47". Я не говорила ей адрес. Она знала. Просто знала».

А когда кто-то в чате писал «FireSister не отвечает», через час-два всегда появлялось: «Я здесь. Горю дальше».

Была ещё одна, самая тихая легенда — почти шёпот: «Если человек сам напишет ей: "Я был монстром, я признаю, я на терапии" — она иногда добавляет пометку. Не удаляет запись, но делает её мягче. "Сам пришёл. Признал. Терапия". Она не ангел. Но и не дьявол. Она огонь — сжигает, но может и согреть, если ты сам попросишь».

Никто не знал, правда это или нет. Но каждая, кто получала от неё сообщение ночью или днём, чувствовала одно и то же: Это не просто ник. Это кто-то, кто не погас. Кто-то, кто до сих пор горит.

И шепот разносился дальше. Из чата в чат. Из страны в страну. Из 2027-го — в 2037-й.

Красная метка после свадьбы

Это случилось в июле 2035 года — утром, перед тем, как Лиза улетела обратно в Тель-Авив. Мы сидели на кухне втроём. Лусия спала в детской. Лиза пила кофе — чёрный, без сахара. Я стояла у окна и смотрела на сад.

Она вдруг поставила чашку. Посмотрела на него прямо — долго, без улыбки.

— Ручной.

Он замер. Нож остановился над половинкой манго.

— Да?

— Перед тем, как я улечу, хочу, чтобы ты знал одну вещь.

Он положил нож. Повернулся к ней всем телом — медленно, как будто боялся спугнуть.

— Я веду список. Список монстров. Тех, кто причинил вред женщинам. Ты — первый в нём. С красной меткой. Навсегда. Я не удалю тебя оттуда. Никогда. Даже после того, как ты женился на Ане. Даже после рождения Лусии. Даже если у вас будут еще дети. Даже если ты будешь резать им манго до конца жизни и плакать по ночам. Ты останешься первым. Потому что ты — тот, кто посадил её в подвал. И это не стирается.