Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз Страница 2

Я вдруг подумала, что слово «ужас» греческого происхождения и означает «оцепенение». Вот сейчас я — идеальный филологический пример. Оцепенела так, что даже выругаться вслух не смогла.

Фигура в чёрном не оборачивалась. Она была ко мне левым боком, лицом развёрнута к Райану — капюшон и маска превращали живого человека в тень с руками. Меня не покидало ощущение, что я видела эту фигуру раньше. Где-то в университетских коридорах, на парковке у Логова, в тусклом свете клубных ламп.

Райан затихал — его ноги подкашивались, колени съезжали по стене вниз. Эта глыба в чёрном всё сжимала череп, словно наслаждаясь и растягивая этот момент.

Я как любитель хоррор-фильмов ощутила тонкую ледяную ниточку возбуждения где-то внизу живота. Кровь прилила к лицу и тут же отхлынула — я закусила губу. Это не кино и не скрин с экрана. Живой человек истекает кровавыми слезами из раздавленных глазниц в нескольких метрах от меня.

Парень резко дёрнул руками в сторону — я услышала хруст. Шейные позвонки Райана щёлкнули сухо и коротко. Этот звук отпечатался где-то в сознании, словно зацикленная пластинка. Его тело сползло, пытаясь ухватиться за чёрную тень в маске, в лужу и замерло.

Я попятилась назад — сапог наступил на что-то скользкое. Пустая консервная банка с глухим металлическим звоном покатилась под подошвой, ударилась о кирпичную стену, ещё раз и затихла в луже. Звук разорвал тишину дождя как выстрел. Я замерла, задержав дыхание — белый пар перестал вырываться изо рта. Если я не буду двигаться, парень не должен меня заметить — я пряталась за выступом стены и мусорными баками — он стоял к ним спиной. Ему пришлось бы развернуться всем корпусом.

Он развернулся плавно, как большая кошка, которая уже решила, что ты не опасна, но всё ещё любопытна. Капюшон съехал на лоб, а чёрная маска закрывала нижнюю половину лица. Единственное, что выделялось на его лице, — глаза.

Такие глаза впитывают свет, словно чёрные дыры — ни одной искры, ни одной мысли. Только холодная пустота, от которой мурашки сползают с позвоночника и прячутся в пятках. Такие глаза взглядом сворачивают шеи, и этих глаз боится весь университет Блэкторн Элит. Профессора опускают взгляд, когда он входит в аудиторию. Студенты перешёптываются за его спиной.

Нокс Восс.

Двадцать четыре года. Четвёртый курс — тот, про которого говорят, что он убивает без звука и без следа. Тот, кто никогда не повышает голоса — от одного его молчания мурашки ползут по коже до самых пяток. В тот момент он напоминал мне статую — массивный, неподвижный, почти нечеловеческий. Его глаза повернулись первыми в мою сторону. Затем последовали плечи, а вскоре уже развернулось и всё тело.

Он сделал шаг в мою сторону.

Ноги ожили раньше, чем мозг скомандовал «Беги!» — я рванула прочь по мокрому асфальту. Сапоги скользили по лужам, сумка колотила по бедру, но мне было так на это всё равно. Я бежала только вперёд, подальше от этого взгляда. Воздух врывался в лёгкие ледяными ошмётками — а я не чувствовала холода, только страх, только сердце, готовое выпрыгнуть из груди. На резких поворотах зданий я задевала углы — пальцы потом будут в ссадинах, а плечи скорей всего покроются синяками, однако сейчас я этого не замечала.

Я пробежала квартал, потом ещё один — пока лёгкие не загорелись огнём и ноги не перестали слушаться. Остановилась у одиноко стоящего фонаря под дождём. Согнулась пополам, упёрлась ладонями в колени и пыталась перевести дыхание. Дождь стучал по капюшону, стекал на лицо, смешивался со слезами, которых я не заметила сразу. Я резко выпрямилась, потянула мокрый воротник от горла и медленно выдохнула.