Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 2

— Нормально. Только попала в небольшую пробку из-за аварии на шоссе.

Доминик посмотрел на наручные часы, будто подчеркивая мое опоздание на пять минут. Непроизвольное желание извиниться вспыхнуло мгновенно.

— Мне следовало выехать раньше.

— Не переживай, ты же не могла предвидеть пробку. – Миссис Джонсон выдержала паузу, но, не встретив поддержки от Доминика, поспешила продолжить: – Что ж, тогда приступим. Я обсудила завещание Карла с братом Доминика и твоей сводной сестрой и объяснила, что все пункты в нем весьма необычны. Ваши условия не исключение.

Она медленно пододвинула бумаги через стол как Доминику, так и мне. Пока мои мать и сестра кинулись за документами, я отпрянула от них, не испытывая желания получать подарок в связи со смертью отчима. Несмотря на его внезапную остановку сердца, складывалось впечатление, что он предчувствовал это событие и готовил завещание на протяжении всей жизни. И, учитывая его деловую хватку, он, вероятно, все спланировал.

Карл Милтон возглавлял крупнейшую гостиничную империю страны в компании четырех мужчин, которых считал своими сыновьями, – братьев Харди, отсюда и появился премиальный бренд HЕАТ[1]. Часы, техника, курорты – повсюду HEAT, куда ни глянь, и отчиму принадлежала половина состояния.

До сих пор.

— Дом, поскольку ты старший среди своих братьев и сестер, думаю, именно поэтому Карл доверил тебе руководство по открытию курорта «Тихоокеанское побережье». К тому же ты сам разработал проект и так им гордишься. – Глаза миссис Джонсон заблестели от непролитых слез. – Мне очень приятно сообщить, что Карл передает тебе право на долю в компании, утверждение окончательного дизайна курорта и полное управление им. – Она помолчала и перевела взор на меня: – При условии, что ты включишь пекарню Клары в состав курорта.

В этом и заключался подвох. Удар ножом в спину Доминика объяснил, почему оглашение завещания проходило не по стандартному сценарию.

Он разинул рот от изумления. При взгляде на мужчину я заметила, как покраснела его смугловатая кожа.

— В чертежах курорта не найдется места для ее маленькой пекарни. – Его заявление прозвучало с нескрываемым презрением, голос источал гнев, а сильные руки так крепко вцепились в подлокотники, что побелели костяшки пальцев.

— Это не просто маленькая пекарня, – не сдержалась я, – а место, где собираются люди, которые любят его всем сердцем, Доминик. Оно может стать известным на весь мир. – Я поправила черное платье в пол, которое решила надеть в знак уважения к Карлу, хотя этот мрачный цвет тяготил меня.

— Да, здесь. Они любят это место здесь, Клара. Во Флориде. Но по всей стране, особенно в курортном комплексе «Тихоокеанское побережье», где Карл не позаботился о том, чтобы гости полюбили твое заведение, будет сложно найти клиентов. – Доминик Харди спокойно и равнодушно принялся метать словесные кинжалы в мою самооценку. Мужчина, прежде избегавший моей компании, теперь набрался наглости заговорить со мной. Со злобой. С ненавистью. – Ты пройдешь через это?

Наконец он обратил на меня внимание. Его зеленые глаза с темным нефритовым оттенком по краям пытались рассечь мою маску самоуверенности, выискивая уязвимые места и оценивая мою готовность к предстоящему испытанию.

— Спокойно, спокойно, – произнесла миссис Джонсон, аккуратно поправляя очки в тонкой оправе, подобранной в тон поясу и золотой ручке, которой она постукивала по листу бумаги. – Как тебе известно, Карл часто появлялся у нас, чтобы изменить условия своего завещания. Его ежемесячные визиты были всегда запланированы, и, похоже, он действительно предоставил последние чертежи. – Порывшись в ящике, женщина извлекла документы и аккуратно разложила их на столе. Затем, вооружившись ручкой, указала на центр чертежа прямо перед носом Доминика, словно он не мог разглядеть это внушительное пространство с надписью «Пекарня Клары», портящее его безупречный проект.