Великолепная Софи - Джорджетт Хейер Страница 2

— Взгляните на беднягу Принни[1], – пояснял сэр Гораций тем своим близким друзьям, кто не отличался столь тонким вкусом. – Он – урок для нас всех!

Сестра приняла критику брата не возмущаясь. Двадцать семь лет брака оставили свои отметины на ее внешности; а покорное следование долгу и заверениям в привязанности к своему распущенному и далекому от благодарности супругу давно разрушили в ней любые притязания на красоту. Особым здоровьем она не отличалась, нравом обладала покладистым и уступчивым и любила говорить, что, когда наступает пора становиться бабушкой, приходится отставлять в сторону заботы о собственной внешности.

— Как там Омберсли? – поинтересовался сэр Гораций, больше из приличия, отнюдь не питая искреннего интереса к зятю.

— Его немного беспокоит подагра, но в целом он чувствует себя великолепно, – ответила сестра.

Кивнув, сэр Гораций явно против ее желания не стал церемониться и решил уточнить детали:

— Пил он и раньше слишком много, но вроде уже разменял шестой десяток, и надеюсь, едва ли у тебя по-прежнему столько же прочих неприятностей, связанных с ним?

— Нет никаких прочих! – поспешно запротестовала сестра.

Супружеская неверность лорда Омберсли и его похождения, хотя и унизительные по сути, так как достаточно часто становились во всех подробностях предметом для светских сплетен, никогда слишком уж сильно не беспокоили ее, но она не имела никакого желания обсуждать эту тему со своим чересчур прямолинейным братцем и дала беседе резкий поворот, поинтересовавшись, откуда он прибыл на этот раз.

— Из Лиссабона, – ответил брат, отправляя очередную щепотку табака в нос.

Леди Омберсли это до некоторой степени удивило. Прошло уже два года со дня завершения затянувшейся на шесть лет войны на Пиренейском полуострове, и она, получая редкие известия от брата, скорее была склонна считать местом жизни сэра Горация Вену, где ему, несомненно, следовало принимать какое-то, остававшееся для нее тайной, участие в конгрессе, столь резко прерванном побегом ужасного монстра с Эльбы.

— Ох… – сказала она как-то рассеянно. – Ну да, конечно, у вас же там дом. Я и забыла. А как поживает дорогая София?

— По правде говоря… – с этими словами сэр Гораций захлопнул табакерку и убрал ее в карман, – я заехал к тебе именно из-за Софи.

Сэр Гораций вдовел уже на протяжении пятнадцати лет и за все это время не только ни разу не обратился к сестре за помощью в воспитании дочери, но и не обращал никакого внимания на ее непрошеные советы, и при этих словах брата леди Омберсли как-то неловко встрепенулась.

— Слушаю тебя, Гораций. Ах, София! Милая девочка. Кажется, четыре года прошло, а то и больше, с тех пор, как я видела ее. Сколько же ей лет теперь? Я полагаю, она уже совсем взрослая.

— Самостоятельна она уже давно, – отвечал сэр Гораций. – Да и всегда была такой. А лет ей уже двадцать.

— Двадцать! – воскликнула леди Омберсли. Она напрягла ум, чтобы произвести некоторые арифметические вычисления. – Да, да, так и есть, ведь моей Сесилии как раз исполнилось девятнадцать, а я помню, твоя Софи родилась почти годом раньше. Бедная Марианна! Помню, какое это было очаровательное создание!

С некоторым усилием сэру Горацию удалось вызвать в памяти образ давно умершей жены.

— О да, – согласился он. – Все забывается, ты же знаешь. Софи не слишком на нее похожа. Она вся в меня.