Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 20

— Благодарю вас, господин Бьорн. Благодарю, что спасли меня.

Цокает языком Астейра, замирает улыбка на губах Кьелла. Бьорн в лице не меняется, но голос его звучит тяжело и глухо.

— Забери свои слова обратно.

Я так и застываю, не распрямив спины.

— Я не господин тебе, — Бьорн поднимается со своего места, идет ко мне, дыхание само собой учащается, становится прерывистым, я хватаю ртом воздух и все никак не могу сделать вдох. Мужчина рядом со мной, я вижу его ноги, но даже не пытаюсь поднять голову. — Не называй меня так. Не благодари за то, что я сделал.

— Бьорн. Остановись, — голос Кьелла дребезжит, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Хочешь, чтобы тебятоже отблагодарили?

— Ты теряешь форму. Остановись.

— Остановитесь оба.

Голоса звучат внутри меня — и колени все-таки подкашиваются, ударяются ладони о пол. В груди страшная тяжесть, ее нужно вытащить, пальцы скребут по горлу, воздуха, воздуха!.. я же... сейчас...

— Простите... пожалуйста... простите... я...

Я же сейчас умру.

Жуткое, ни с чем не сравнимое давление исчезает мгновенно, словно его и не было. Я медленно поднимаю гудящую голову и вижу перед собой три силуэта, невыносимо похожих на людей — но быть людьми они не могут.

Кажется, я все-таки угодила к чудовищам.

2-1

— Прости его, девочка. Он не со зла.

Я смотрю на свои ладони — обескровленные пальцы, синеватые ногти. Меня все еще немного мутит, хотя в доме осталась только старуха. Астейра выглядит... да все так же. Но что-то неуловимо изменилось, ее движения утратили всю человечность, стали очень-очень плавными, текучими. Люди так не ходят. Люди так не сидят.

Она больше не притворяется.

— Что... что со мной теперь будет?

— В каком это смысле — что будет?

— Ну... вы же зачем-то сохранили мне жизнь... что будет дальше?..

Астейра смотрит очень внимательно, склонив голову к плечу. Выдерживать взгляд её — словно пудовую бочку на плечах.

— А чего ты сама хочешь?

Чего хочу… я? У шлюхи не спрашивают, чего она хочет. Это никому не интересно, все и так это знают — денег побольше да работы поменьше. Сама я не знаю, чего хочу, никогда не задумывалась даже, а думать теперь, когда присутствие живых существ вокруг себя чувствуется кожей... оно пугает, страшно пугает меня — но есть в мире вещи и пострашнее. Я не знаю, чего хочу — но зато точно знаю, чего не хочу.

— Ну?..

Сделать глубокий вдох — и шепотом на выдохе:

— А можно мне остаться в лесу?

Старуха щурит совиные глаза и вкрадчиво спрашивает:

— А не боишься чудовищ?

Очень боюсь.

— Я среди них выросла

...

Раннее утро дышит в лицо серой сыростью. Застывший в ней лес молчит, только редкий стук доносится словно с нескольких сторон сразу. Блестят влажные черные стволы, бурая листва на ветвях слиплась от долгого дождя. Сильно похолодало, и ноги у меня мёрзнут — но это беспокоит намного меньше, чем...

— Я поеду... верхом на нем?

— Что-то не так?

Не так... всё. Я даже на лошади ездить не умею, а тут — олень. Огромный и черный, он косит на меня темным глазом, чуть повернув голову. Рога его шире, чем размах моих рук, до холки нужно тянуться на цыпочках. Да и ладно бы это был просто олень...

— Он же... он же все понимает, да? Как человек?

— Конечно, не волнуйся. Он будет очень бережно тебя нести.

Наверное, Кьелл думает этим меня успокоить, но добивается ровно обратного. Я смотрю на оленя, и мне все меньше и меньше хочется на него забираться.