Развод. Сегодня я танцую! - Айрин Лакс Страница 20

До самых дверей и замираю: появляться раньше времени нельзя!

Овации.

Вперед выходит Матильда, держа за руку Якоба.

— Разрежем вместе, любимый? — воркует.

Начинают резать.

Свет автоматически зажжется, когда потянут бантик.

— РААААЗ! ДВААААА! ТРИИИИИИ! — кричат гости.

Матильда нежно улыбается Ратину, вместе они тянут за специальный бантик.

БАХ!

Свет зажигается и вдруг…

ВИЗГИ!

ПИСКИ…

— Уберите их! УБЕРИТЕ! КРЫСЫ! АААААА! УБЕРИ ЕЕ С МЕНЯ! ЯКОБ, ОНА ГРЫЗЕТМОИ ВОЛОСЫ… ОНА УКУСИЛА МЕНЯ ЗА УХО!!!!

Я выхожу из своего укрытия.

В зале — хаос.

ЕЩЕ БЫ!

Когда открылась коробка, оттуда вылетели не крашеные голуби, нет…

Оттуда хлынули серые крысы!

Целая коробка крыс, две из которых забрались на Матильду.

Одна грызет ее прическу, вторая ползает с одного плеча на другое.

Матильда бьется в истерике и визжит.

Гости бросились врассыпную!

Некоторые залезли на стол, давя ногами приборы и тарелки с едой.

— Якоб!

— Якоб боится крыс, — говорю я громко.

Перекрикивая весь этот хаос.

У меня — микрофон.

Все смотрят на меня.

Якоб реально посерел и застыл от ужаса, не дышит.

Смотрит, как загипнотизированный, на самую толстую крысу, которая нагло ест торт прямиком с его ножа.

— Так странно, правда? Боится крыс, а сам решил поступить, как крыса, чтобы бросить своих детей и не делиться имуществом, не платить алименты! Ты — крыса, Якоб! И я поздравляю тебя с тем…

Подхожу ближе.

Смотрю прямо в его глаза.

— Поздравляю с тем, что ты променял семью на жалкую профурсетку, которая даже не беременна от тебя.

— Чтоооо? — взвизгивает она. — Якоб, это же твоя жена! Не верь ей! Не верь! Эта наглая, старая сука лжет, я же показывала тебе анализы, снимки…

Я отмахиваюсь от нее: мразина, таких, как она, вообще нельзя допускать к преподаванию у детей.

— А был ли ты сам, Якоб, на приеме? Нет, наверное… Ты же так сильно занят, а она тебя убедила, что это не мужское дело, что ей стеснительная… Стеснительная давалка и скромная крысильда. Это нонсенс, Якоб!

Он отмирает и бросает нож, потом забирается на стул, с ногами, и трясется.

— Женя? Ты? Ты… откуда? Как? Ты что-то напутала… Ты…

— Хватит, Якобы. Оглянись! Ваша гендер-пати удалась на славу. Тут и никаких обследований не нужно. Все и так ясно. Кругом… — смотрю на так называемых «друзей». — Одни крысы.

— Женя! Ты… Ты…

— Она не беременна, Якоб. Номер с беременностью был разыгран, чтобы ты скорее расстелился на развод. Поймать мужика на пузо — проверенный метод. Она же подгоняла тебя, скорее-скорее, не так ли? Ты и начал суетиться, а на деле… На деле она планировала тебе позднее скормить байку про поздний выкидыш, про послеродовую депрессию. Выдоила бы из тебя больше денег и бросила.

Матильда, она же наглая девка, вылезшая изпровинции, визжит, как хабалка базарная:

— Якоб, она все врет! Не верь ей….

— Самое время разыграть выкидыш, — подсказываю я, практически в один миг с тем, как она складывается пополам:

— Ааа… Боли… Мой живот! У меня спазмы…

— На счастье, можно вызвать скорую. Сделаю-ка я это прямо сейчас, — усмехаюсь, смотря на посеревшего Ратина. — И будь рядом, Якоб. Хотя бы один раз. Будь рядом… До самого конца.

Якоб очнулся:

— Если моя любимая потеряет ребенка, я тебя убью! — рявкает он, сжав нож.

Даже крысу стряхнул!

О, какой смелый стал!

— Клянусь, убью! — зарычал на меня.