Спаси сердце короля. Искупление - Фэя Моран Страница 20

— У вас с кузеном Гаем так?

Этот вопрос заставляет меня напрячься. Можно ли мне доверять ей? Не пойдёт ли она рассказывать об этой беседе своим вонючим дядям, которые явно будут не в восторге от того, что Кровавый принц, оказывается, держит не пленницу, а возлюбленную. Ещё и ухаживает за ней и оберегает. Это же просто, о ужас, какой кошмар для Харкнессов!

— Я привела пример, – вру я, не желая доставлять Гаю проблем. Не знаю, можно ли ей доверять или нет, но я всё же предпочту держать язык за зубами в случаях, касающихся наших отношений. Пусть все думают, что я страдаю здесь, а он периодически меня насилует по ночам. Все будут довольны таким исходом.

Мия опускает голову и изучает свои ногти.

Мне так жаль её, потому что я знаю: у неё не будет выбора, даже если она и захочет поменять что-то в жизни. У них есть определённые правила, и никто – тем более женщина – не в силах это изменить. Женщины у них низший сорт, просто объект, который нужно использовать для выгоды. Они должны прогибаться перед мужчинами и производить на свет потомство. У урождённых Харкнессов просто немного больше привилегий – над ними не издеваются в открытую и, может, даже немного ценят.

Ведь как говорил Итан обо мне Гаю: «Нам нужно использовать её во благо семьи».

* * *

Когда назначенный день всё-таки наступает, я с волнением воображаю, как же всё будет проходить.

Вчера перед приходом Гая я накрыла платье пледом, который вытащила из шкафа, чтобы он раньше времени не увидел, как я буду выглядеть в нём на балу. Его это позабавило, и Гай принял это за мою маленькую месть за то, что он не показал мне свой костюм.

Но вот сегодня тот день, когда мы оба будем великолепны.

Я не высовывалась из спальни ещё ни разу, но точно знаю, что в доме поднялась суета. Занавески слегка колышутся от лёгкого ветерка, проникающего сквозь щель в окне. Я стою возле него и наблюдаю за суматохой, царящей во дворе.

Этот особняк превратился в улей. Стилисты снуют туда-сюда, неся на плечах чемоданы, набитые нарядами, туфлями и драгоценностями. Братья Вистана, в своих обычных костюмах, руководят хаосом, отдавая распоряжения с хладнокровным спокойствием. Женщины, уже накрашенные и одетые в элегантную одежду, в которой поедут в аэропорт, ведут сдержанные беседы и следят за тем, чтобы все чемоданы были аккуратно сложены в багажники ожидающих машин. Сёстры, братья, кузены и кузины обмениваются восторженными речами. Дети выглядят заинтригованными масштабом подготовки, а приставленные к ним горничные крутятся возле них, проверяя, всё ли в порядке с их одеждой.

Звуки долетают до меня приглушённо, словно из театральной буфетной. Я слышу, как Морин Харкнесс отчитывает дворецкого за забытые салфетки из вышитой вручную ткани, слышу детский смех и голос одного из кузенов Гая, успокаивающего свою сестру по поводу задержавшегося частного стилиста. Из-за стен соседних комнат доносятся обрывки фраз: «…бриллианты изумрудной огранки…», «…маска должна идеально сидеть…», «…самолёт через час…». А потом отчётливое распоряжение, сказанное женским строгим голосом: «…Девочки, пора уже выходить…»

Гай рассказывает, что в Вегас мы отправимся на частном самолёте, как полагается. В своих роскошных нарядах мы не полетим – слишком велика вероятность их повредить. Так что он просит меня надеть что-нибудь более удобное и практичное, чтобы я комфортно провела полёт. Переоденемся мы в уже забронированных номерах в отеле в Вегасе.