Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо Страница 20

— Сейчас семь двадцать, Агнес. Наверное, он просто приехал прикупить электронику со скидкой. По-моему, это место очень похоже на что-то такое, – говорит Зи, благородно-великодушная как никогда.

— Нарушение прав интеллектуальной собственности – это преступление.

Зи закатывает глаза.

— Ладно, пойдем посмотрим, зачем он здесь.

Она идет к витрине, шагая так, словно тротуар – это подиум. Я плетусь позади, осторожно оглядывая ярко освещенную улицу, не зная, чего мне следует опасаться, но уверенная, что буду готова, когда опасность возникнет.

— Может, не будешь так топать, привлекая внимание всех и каждого. Пака Исмаила здесь нет, защитить нас будет некому, – шиплю я.

Зи игнорирует меня и тащит свою задницу вверх по лестнице; каблуки ее мюль звонко хлопают по ступенькам, расписанным граффити и усеянным окурками, ярко-красные подошвы мерцают в темноте. Я едва дышу от страха и уверена, что они будут последним, что я увижу в этой жизни. По лестнице поднимаюсь с некоторым трудом: в таких старых зданиях доступ для инвалидов – дело практически неслыханное.

Мы добираемся до верхней площадки лестницы и обнаруживаем бархатную занавеску, из-за которой доносятся звуки музыки и тихий гул голосов. Я обмениваюсь взглядами с Зи.

— Что бы ни было за этой занавеской, это точно не дисконтная электроника, – бормочу я.

— И правда подозрительно выглядит, – признает она. – Какой-то клуб?

— Ночной клуб, – выдаю я с удовлетворением.

В голове у меня проносятся соответствующие картины, но как-то отстраненно, безучастно. О боже, Таслим прямо сейчас собирается заняться… А может… уже занимается…

— Вероятно, это означает, что будет охрана. И нам может понадобиться пароль или код.

— Мы можем развернуться и уйти, – предлагаю я.

— Издеваешься? Я не для того ехала через весь город в час пик и портила свои распрекрасные ив-сен-лорановские мюли, чтобы сейчас повернуть назад. Мы заходим, трусишка.

— Я не трусишка! – отвечаю, но не двигаюсь.

Мы, ну окей, Зи отодвигает занавеску…

— Чем могу помочь? – раздается хриплый мужской голос из темной ниши у двери, чуть не вызвав у нас с Зи сердечный приступ.

— Ой, дяденька, простите! Мы туристы, заблудились просто, – кричу я, хватаясь за руку Зи.

— Кого это ты называешь дяденькой? – рявкает мужчина.

Он щелкает выключателем, вспыхивает лампочка, мигая тусклым светом и привлекая внимание. Мужчине чуть за двадцать: он сложен как гора. Теперь у меня отпали всякие сомнения, что мы ломимся куда не следует.

— Ой, простите, извините! – говорит Зи. – Мы, э, ищем нашего друга, который только что, э, зашел сюда.

— А-а, Рэя? – улыбается мужчина.

— Рэя?

— Ваш друг. Исполнитель.

— Точно. – Может, здесь у всех прозвища, чтобы не привлекать к себе внимания. – Да, он.

— У тебя есть удостоверение личности, подтверждающее, что тебе больше двадцати одного года? – спрашивает меня мужчина. – Если нет, пить тебе нельзя. У нас тут строго.

Ну да, верно. Алкоголь несовершеннолетним запрещен, но секс – пожалуйста.

— Э-э, гм, нет, удостоверения мы не взяли, но мы воздержимся.

— Тоже верно, – кивает он. – Я бы даже сказал, здравая мысль. Никогда не знаешь, что будет, когда вся эта толпа напьется. У нас же тут открытый микрофон… Зрители часто бывают недовольны артистами. Много кричат, препираются. Один раз даже бросили пустую бутылку в выступавшего, который высмеивал болельщиков крикета.