Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 20

Когда начинал говорить Матвей — негромко, спокойно — замолкали и почтительно слушали.

Звали к себе в гости, но сразу оговаривались:

— Тебе, наверное, у нас скучно будет. Жена родила недавно, младенец орет, да и вообще…

Сразу готовились к отказу. Это уважение, доходящее до подобострастия, вызывало изжогу.

— Заеду, заеду, — морщась, говорил он. — Числа второго-третьего. Только надо купить что-то к столу. Где у вас тут приличное бухло купить можно?

К утру все разошлись. Как раз к бледному зимнему рассвету. Родители уже спали, а ему вдруг захотелось тишины и пустоты.

И взглядов тех, кого он еще помнил.

Здесь, на окраинном кладбище, с керамических овалов на крестах и надгробьях были его настоящие одноклассники.

Те, кто не дожил до выпуска. Неудачно прыгнул с тарзанки, отравился паленой водкой, был убит гопотой за мобилу. Вскрылся сам.

Те, кто ненадолго забежал во взрослую жизнь и сразу вышел.

Умерла в родах, сторчался, разбился на трассе.

Дальше были знакомые имена, но незнакомые лица. Рак, сердечный приступ, инсульт, ковид, диабет. Это уже без него.

Что ж так быстро умирали-то. Больше половины класса уже нет.

А он — здесь.

Вернулся домой, когда мать уже проснулась и собирала первый новогодний завтрак. Как положено — бутерброды с икрой, заветрившиеся салаты, несъеденное горячее, торт. Увидев посиневшие губы, всплеснула руками и побежала за шерстяными носками.

Руками терла его замерзшие ступни, пока Матвей пил обжигающий чай с шиповником и остатками коньяка.

Тут и спохватился, что забыл купить подарки. А ведь никто и словом не напомнил!

Ни одноклассники, ни мать с отцом.

Пока ноги горели от насыпанной в носки горчицы пополам с перцем, залез на маркетплейсы и назаказывал всякой херни: шелковую пижаму, серьги, массажер матери. Отцу кроссовки, новый телек и лыжи.

Одноклассникам решил подарить телефоны.

Вспомнилось, как однажды обсуждали передачу по телеку про детдомовцев, которым спонсоры каждый год привозят последние айфоны и айпады, а они их разбивают через неделю.

Тогда жить в родном доме не всем казалось таким уж преимуществом. Айфон круче.

Выступить этаким Дедом Морозом, который принес подарки с двадцатилетним опозданием показалось прикольной идеей.

Потом додумался спросить у отца:

— Пап, чего матери подарить? Вот вообще без ограничений бюджета. О чем она мечтает?

— Шубу, — не задумываясь, ответил отец. — Говорит, всю жизнь прожила, а норковой шубы, как у нормальной женщины, никогда не было.

Задал тот же вопрос матери. Ее ответ удивил ее сильнее.

— В смысле — мотоцикл?! Отцу семьдесят с лишним! Какой мотоцикл? Ты что, разрешишь ему гонять?!

— Ну, а когда ж еще, если не сейчас? — спокойно ответила она. — Жизнь-то кончается.

Сделав заказы, Матвей выключил телефон и засунул в бардачок машины.

Неделю о нем не вспоминал, гуляя на чьей-то днюхе, на крестинах, колядуя с какими-то совершенно незнакомыми людьми, которые почему-то помнили о нем то, что он и сам забыл.

О том, что и кто остался в Москве, он в эти дни не думал. Совсем. Будто тот мир остался во сне, который уже к обеду вспоминаешь только смутными обрывками.

* * *

В Рождество собрались к классухе. По пути заехали наконец в приличный супермаркет, где Матвей собирался вновь сгрести подарочные корзины, чтобы не заморачиваться.