Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 20

— Нет! — выдыхаю я отчаянно. — Нет, все было не так! Она... она флиртовала. Подходила слишком близко. Говорила, что всегда меня хотела. Я пытался отстраниться, честно пытался. Но я был пьян, голова плыла, и она целовала меня, и я...

— Не остановился, — заканчивает Лена. — Не вспомнил про жену. Про то, что это моя сестра. Просто продолжил.

Я молчу. Что я могу сказать? Она права.

— Я был пьян, — повторяю я жалко. — Это не оправдание, я понимаю. Но это объяснение. Алкоголь стёр границы, здравый смысл. Я почти ничего не помню из той ночи. Обрывки. Вспышки. Утром я проснулся один, нашел ее записку, и мне стало так страшно...

— Тебе стало страшно? — Лена поворачивается ко мне, и в ее глазах ярость. — Тебя пожалеть?

— Нет, — качаю головой быстро. — Нет, я не то хотел сказать. Лена, я не пытаюсь оправдаться. Я знаю, что виноват. Полностью, абсолютно виноват. Но пойми — это не была измена в том смысле, как ты думаешь. Не было чувств, влечения, желания повторить. Это была ошибка. Чудовищная, непростительная ошибка.

— Ошибка? — она смеется, и этот смех режет слух. — Ты называешь это ошибкой? У тебя ребенок от другой женщины! Ты столько времени скрывал это, врал мне, переводил ей деньги! Это не ошибка, Кирилл. Это предательство!

— Да! — кричу я, срываюсь. — Да, это предательство! Я предал тебя! Знаю! Но не так, как ты думаешь! Я не любил ее, не хотел ребенка, не планировал уходить от тебя!

— Но ты спал с ней! — кричит она в ответ, вскакивает с кровати. — В нашей постели! В ту ночь, когда я ухаживала за больной матерью, ты был с моей сестрой в нашей кровати!

— Я не знаю, что сказать, — шепчу я. — Не знаю, как загладить это. Как сделать так, чтобы ты поняла...

— Понять? — она подходит ко мне, и в ее глазах слезы. — Что я должна понять? Что мой муж, которому я доверяла столько лет, который клялся мне в верности, заснул с моей сестрой? Что у него от нее сын? Мальчик, которому уже год, а я ничего не знала! Целый год жила в неведении, в обмане!

Она бьет меня кулаками в грудь. Не больно — она слишком хрупкая, чтобы причинить физическую боль. Но каждый удар отдается в сердце.

— Ты украл у меня время! — кричит она, колотит меня. — Почти два года жизни! Я могла бы... могла бы решить, что делать! Уйти, остаться, простить, не простить! Но ты не дал мне выбора! Просто скрывал, врал, притворялся!

Я хватаю ее за запястья, останавливаю удары. Она вырывается, отступает.

— И знаешь, что самое страшное? — спрашивает она тихо, и в этой тишине больше боли, чем в криках. — Я спрашиваю себя — когда? В какой момент ты изменился? Когда перестал быть моим Кириллом и стал... этим? Человеком, который спит с сестрой жены? Который скрывает ребенка? Который каждый день смотрит мне в глаза и врет?

— Я не изменился! — отчаянно говорю я. — Я тот же! Я люблю тебя, как любил всегда!

— Нет, — качает головой Лена. — Нет, ты не тот. Тот Кирилл, которого я любила, никогда бы так не поступил. А если бы поступил — сказал бы сразу. Признался, принял последствия. Но ты... ты прятался. Как трус.

Трус.

Это слово впивается в меня, как нож.

— Я боялся потерять тебя, — шепчу я. — Вот почему молчал. Боялся, что если скажу, ты уйдешь.

— И что? — спрашивает Лена. — Ты думал, я никогда не узнаю? Думал, секрет останется секретом навсегда?