Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 20

Ножей нет.

Проверяю крохотную мойку и еще более крохотную сушилку рядом с ней – ни одного ножа. Когда я принимаюсь обыскивать кухонные шкафчики, мои движения становятся все более лихорадочными, и я все крепче сжимаю этот маленький ножик. Даже ножниц нигде нет. Но раньше ножницы были: я видела их, когда рылась в шкафчиках в поисках кофе сегодня утром.

— Ты что делаешь? – доносится голос Зика из дверного проема, ведущего на палубу.

Я резко разворачиваюсь, сжимая в руке его нож. Он замирает на середине лестницы, завидев направленное на него оружие. В своих рваных джинсах, вязаной шапочке и с босыми ногами он больше похож на хипстера, чем на убийцу, но кровь пульсирует у меня в ушах, и я больше не могу думать трезво. Я встала в боевую стойку, пригнувшись, чуть присев и расставив ноги.

— Стой где стоишь! – рявкаю я.

Он хмурится и медленно склоняет голову набок, словно приглядываясь ко мне, к ножу в моей руке и окружающей обстановке.

— Лекси? Что… Что происходит?

После пребывания на солнце вид у него сонный, глаза еще привыкают к полутьме каюты, а лицо уже тронуто загаром.

— Где все кухонные ножи? – спрашиваю я, повысив голос.

— У меня, – невозмутимо отвечает он.

Я поднимаю маленький нож чуть выше. У меня нет уверенности, что я все делаю правильно, но он только что сказал мне, что забрал все колюще-режущие предметы, поэтому поднятый нож в руке кажется разумным решением.

— Откуда у тебя мой нож? – спрашивает он.

— Я взяла твой нож, потому что ты забрал все остальные ножи. Зачем они тебе? И зачем тебе полная сумка гребаных ножей?

Судя по лицу, до Зика наконец дошло.

— Ой! Лекси! Ты серьезно?

Давление у меня потихоньку снижается. Прямо сейчас мне очень сложно представить, что этот мужчина может меня убить. Но его удивленный вид все равно раздражает: неужели так сложно поверить, что я не могу чувствовать себя в безопасности?

— Ты не ответил на мой вопрос. – Я приваливаюсь бедром к столу и расслабляю руку. Бойцовская поза начинает казаться мне немного нелепой перед лицом его искреннего замешательства.

Он стягивает шапочку и убирает с лица упавшие кудри.

— Я готовлю еду, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Я нашел в буфете одноразовый мангал и поставил его на палубе. Мои ножи лежали в сумке, но ты хотела побыть одна, вот я и решил использовать те, что нашел на лодке.

Повернувшись к столу, я смотрю, что еще пропало, кроме ножей: разделочная доска, сетка с луком.

— Что значит «твои ножи»? – хриплым голосом спрашиваю я.

— Я работаю младшим поваром, – объясняет он. – В конце прошлого года шеф подарил мне набор ножей, а я всегда забираю их домой после смены, поэтому они и оказались в моей сумке. Я вчера приехал в Гилмут прямо из Лондона.

Я обдумываю его слова, стараясь дышать помедленнее. Надеюсь, он не замечает, как быстро вздымается моя грудная клетка.

— С чего бы тебе… Ты что, правда думала, что я могу причинить тебе вред? – спрашивает Зик, и его голос звенит от обиды.

Моя рука, сжимающая нож, дрожит, ладонь вспотела.

— Ты мужчина, Зик, – выпаливаю я. – Мужчина, которого я практически не знаю.

Он чешет в затылке и после секундного замешательства говорит:

— Боже, я не думал об этом в таком ключе.

— В этом-то вся и прелесть – как мужчина, ты можешь себе позволить не думать об этом.