Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 201

— Ложись рядом, – сказал Уотт.

— Что? Я… я лучше сидя.

И Джона сел в изножье кровати и раскрыл на коленях персональную Уоттову книжку «Как Гринч украл Рождество». Глядел в потолок (дизайн – звездное небо с подсветкой, все как надо) и думал: до чего повезло этим малышам, сколько они имеют с самого рождения вещей, игрушек (взять кровати в виде гоночных машин, взять гитары!). А как родители их любят! Эх!

— А ты с Лумисом живешь, да? – Уотт все вертелся под одеялом. – А ты любишь собак?

— Нет.

— Почему?

Вайолет говорила, что Уотт крайне стеснителен. А Джона видел другое – с каждым разом малыш все больше раскрепощается. Неужели Джона тому причиной? Интересно, рассердится Вайолет, если выяснит, что они с Уоттом не читали «Гринча»? Может, у нее план – сто тысяч слов впихивать ребенку в голову каждый вечер. Чтоб умнел. Чтоб был лучше всех. Если Уотта в Йельский университет не возьмут, пожалуй, Вайолет до причины докопается. Джона крайним будет.

— Так ты придешь на мое выступление?

Очуметь, сколько надежды в голосишке.

— Пятого января, в десять часов.

Джона представил Уотта с миниатюрным блокнотиком-ежедневником, вроде того, который есть у Вайолет; вид самый комичный. Хотя Джоне сейчас не до смеха. Пятое января, говорит Уотт. Джонин день рождения седьмого января. Вайолет вообще об этом помнит? Вот Мэрилин – та в календаре дату кружочком обвела, хочет устроить настоящий праздник, типа ужин в ресторане для новых Джониных школьных друзей. Джона уже сказал, что будет рад посидеть с ней и с Дэвидом. Уже прикидывает, до чего славно отмечать день рождения с симпатичными людьми. До чего славно день рождения просто отмечать.

— Постараюсь, братишка.

— А давай лучше споем, Джона? Вместо чтения? Мама мне иногда поет.

Поющая Вайолет. Невообразимое что-то.

— Ты не по адресу обратился, малыш.

— Я не понимаю.

— Это значит, что я не умею петь. Хочешь – пой, я послушаю.

На минуту повисло молчание. И вдруг:

— Джона, а Санта-Клаус – настоящий?

Блин. Вот он влип.

— Джекс говорит, Санта не настоящий, – продолжал Уотт.

— Что еще за Джекс?

— Один мальчик в садике.

— А ты ему скажи, что у него имя дурацкое.

— Ну а про Санту – Джекс прав?

Полное впечатление, что Джона угодил на телешоу – одно из тех, куда заманивают ничего не подозревающих людей, где какой-нибудь вундеркиндик уж спросит так спросит. А ты барахтайся – может, и выплывешь.

Уотт смотрел выжидательно.

— Тебе сколько лет? Пять, да?

— Летом будет шесть.

Сам Джона про Санта-Клауса узнал в семь. Был в одной из патронатных семей пацан, маниакально-депрессивный атеист – Рождество остальным портил. Хотя с Джоной у него не сработало. Потому что Джона и раньше подозревал насчет Санты. Даже не так – Джона этого субъекта опасался. Нет, ну правда: ты себе спишь, а чужой дед в костюме с меховой оторочкой в спальню твою проникает, пялится на тебя, беспомощного…

— Санта… он… его не то чтоб нету, но он и не совсем…

— Откуда же тогда подарки?

Уотт казался не столько травмированным, сколько снедаемым любопытством. Глазенки вытаращил – видно, что не отстанет, пока все ему не скажешь. Удивительно похож на Вайолет, снова отметил Джона. И странно, что они с этим малышом – дети одной матери. Вдруг он и сам – периодически, бессознательно – копирует Вайолет мимикой? А что, если Джона унаследовал от Вайолет эту идиотскую манеру – выдавать сведения, которые лучше держать при себе? Ляпнул же он Райану про Лизу и типа в «Субару».