Белые розы Равенсберга - Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем Страница 202

Пока Хохвальд с болью и гневом размышлял об озарении, которое письмо пролило на поступок Ирис, дверь тихо открылась и там нарисовалась фигура профессора, теперь полностью одетого, – он с огромной осторожностью нес маленький, плотно уставленный поднос с завтраком и, ничего не сказав, опустился с ним на низкую скамеечку перед Хохвальдом.

— Спит дорогой наш прекрасный ангелок? – прошептал он, задержав дыхание. – Не хотелось бы тогда ее потревожить, мой дорогой князь! Но я принес вам кое-что перекусить. Давайте – вы же всю ночь ехали, думаю, и со сном у вас не задалось после получения моей депеши. А потом этот ужас… Я до сих пор еще не вполне пришел в себя. Вот, выпейте чашечку горячего кофе, вам станет получше. Славный Ратайчак не знал, как его вам доставить, и я взял это на себя. Человек же должен питаться, если хочет укрепить себя и остаться на высоте, так что налетайте, дражайший Хохвальд! Если бы это не прозвучало как дурная шутка, я сказал бы: располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Ибо на вашем месте я тоже ни на миг не покинул бы дражайшую супругу. Ни на минуту!

Пока профессор шептал, Хохвальд, по-прежнему оставив правую ладонь в руках Ирис, левой поспешно придвинул к себе завтрак, с благодарностью приняв заботы профессора.

— Отчего же? – спросил он в ответ на последнее замечание Глаухау.

— Я имел в виду лишь сказанное. Уже вчера мне казалось, что она в высшей степени утратила душевное равновесие, – ответил маленький ученый.

— Мне известна причина, профессор, – прошептал Хохвальд в ответ. – Анонимное письмо, к сожалению, открыло моей жене правду, которую доселе, чтобы не ранить душу Ирис, заботливо от нее скрывали. Какая низость!

— Так я и думал! – воскликнул профессор громче, чем хотел. – И кто же бесценный автор?

Князь Хохвальд лишь пожал плечами.

— Думаю, что Спини, – сказал он, поколебавшись.

Профессор некоторое время посидел в размышлениях.

— Дорогой князь, не хотели бы мы на всякий случай проконсультироваться с доктором? – робко предложил он. – Я имею в виду, не из-за небольшого погружения в воду, но вдруг тут имеет место мозговая лихорадка от возбуждения…

Хохвальд испугался – об этом он не подумал.

— Благодарю вас, профессор. Разумеется, следует тотчас послать за врачом. Не отдадите ли за меня нужные распоряжения Ратайчаку?

— Как раз сейчас запрягают, – гордо ответил профессор. – И, если вы не против, я тоже поеду, все равно я пока слишком взволнован, чтобы работать… Нет!.. И потом, я попутно могу сразу сообщить санитарному советнику[277] о том, что наблюдал, – вы не против?

— Ничуть не против! – произнес Хохвальд с благодарностью. – Поезжайте, дорогой верный друг!

И доктор Глаухау тихо удалился. Но потом появился вновь и кашлянул.

— Имею, так сказать, постскриптум, – прошептал он. – Это, так сказать, только мое мнение. Было бы хорошо… Впредь не оставляйте наедине с вашей супругой графиню. Названная юная дама имеет поистине инфернальный, так сказать, темперамент. Такой темперамент на деле может многомерно усилить страх перед браком. Прощаюсь на время. И если этот милый ангел проснется, передайте ей наилучшие мои пожелания!

И с этим доктор Глаухау исчез, заставив князя призадуматься и насторожиться. Зигрид, снова Зигрид! Выходит, Саша была права, когда впрямую заявила, что Зигрид своими настроениями просто издевается над сестрой?