Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 205

Заложив руки за спину, господин сказал пониженным голосом:

— Чанцю – это название дворца императрицы в ханьской эпохе[208]. Его использовали как приказ. Но дворец, где жила императрица, называли Чанцю-сы. Инспектором в приказе был придворный чиновник из покоев императрицы в центральном дворце – это доверенное лицо императора и императрицы. Он декларирует волю правителей, а также может временно исполнять обязанности по государственным делам.

Братья Ло ошеломленно уставились на него.

— Господин, не выходя из дому, знает обо всем на свете! Вы и в самом деле человек с большим талантом и способностями!

Ло-эр вздохнул.

Господин чуть повернулся и горько улыбнулся.

— Если все истинно так, как ты говоришь… Там в самом деле очень хорошо.

Ло-эр не понял слов господина. Ему хватало того, что господин всегда говорит только правильные вещи. Воодушевившись, он продолжил болтать. Он рассказывал о новом императоре, капитуляции северных варваров, величественном зрелище, как Цзянся-ван вернулся в столицу. Сам он никогда в столице не бывал, это все лишь слухи, которые он ловил на дорогах, поэтому, конечно, истории его были излишне преувеличенны. С его слов, Цзянся-ван – изгнанный в бренный мир небожитель, настолько он совершенный!

Старший Ло, Хутоу и Ли Го-эр пораженно уставились на него.

У младшего Ло во рту пересохло. Хлопнув в ладоши, он сглотнул, поднял брови и сказал:

— Когда Цзянся-ван вернулся в столицу, его назначили канцлером-тайфу [209]!..

— Кто такой тайфу? – перебила его Ли Го-эр.

— Он стал наставником наследного принца, обучает его высочество читать. Как наш господин! – с этими словами Ло-эр посмотрел на господина с восхищением.

— А кто такой наследный принц? – спросил Хутоу.

Ло-эр растерялся от неожиданного вопроса. Не успел он ответить, как его перебила госпожа Яо с улыбкой.

— Хорошо, хорошо, чтобы рассказать обо всем, трех дней и трех ночей не хватит. Самое время готовить обед!

Братья Ло хотели отказаться, но госпожа Яо уже забрала Хутоу и Ли Го-эр помочь с готовкой.

Господин снова улыбнулся и уговорил братьев остаться – выражение его лица стало более приятным, не таким холодным.

Заметив, что Ло-эр не знает, что сказать, старший протянул двумя руками завернутый в шелк сверток.

— Это – скромный подарок господину и госпоже Яо в знак благодарности за заботу о Хутоу. Подарок грубый, но, надеюсь, госпожа Яо не выбросит его.

Госпожа Яо все же отказалась принять подарок. Она решила, что лучше сошьет для Хутоу новую одежду.

Ло-эр тут же рассмеялся:

— Госпожа Яо, не нужно гнушаться. Пусть эти два отреза грубы, да и в траур не принято носить красный и зеленый, пришлось брать такое…

Госпожа Яо растерялась.

— Траур?

— Да, полгода прошло со дня начала траура, – ответил Ло-эр. – Горы далеко, неудивительно, что вы не знаете. Даже о таком великом трауре в деревню не сообщили…

Госпожа Яо совсем растерялась. Ло-эр хотел объясниться, но его перебил вопросом господин:

— Скончалась вдовствующая императрица?

Ло-эр покачал головой.

— Вдовствующая императрица скончалась несколько лет назад.

— Значит… – Вдруг голос госпожи Яо стал резким.

— Императрица Цзинъи. – Ло-эр вздохнул. – Говорят, красавице часто выпадает горькая доля. Она никогда не думала, что станет го-му [210]…