Десятый стежок - Джейн Джонсон Страница 206

Лейла же только качала головой.

— Это все очень красиво, прекрасное шитье, оно дивно украшает одежду, но это не тот вид работы, который может принести большие деньги твоему хозяину и всем нам, – заметила она однажды.

Кэт удивленно взглянула на нее.

— Что ты хочешь этим сказать?

Голландка покраснела. Потом пожала плечами:

— Ну, тебе тоже надо это знать. Сиди Касим создал торговую компанию и был так любезен, что пригласил меня в ее состав. Прибыль мы будем делить поровну, но каждый будет вносить пятую ее часть в общий фонд на благо всей общины. Так что сама видишь: детская рубашонка или банный халат вряд ли принесут общине большие доходы.

«И твоему кошельку тоже», – кисло подумала Кэт, но ничего не сказала.

— И что же нам тогда изготовлять? – спросила она.

Лейла достала из кармана рубахи листок бумаги.

— Конские сбруи, попоны, чепраки, церемониальные одежды, парадные настенные ковры, чтобы везде было много золотого и серебряного шитья, кисточек, бахромы…

— Богатые вещи для богатых людей.

Губы голландки сжались в тонкую линию.

— Да, если угодно. Но чем больше денег мы станем получать с богатых, тем больше их пойдет в общий фонд. И тем чаще здешний народ станет тебя поминать в своих молитвах.

Кэт недоуменно уставилась на нее:

— А зачем им поминать меня в молитвах?

— Так ты же неверная, хуже того, ты кафир. Для таких, как ты, предназначен шестой круг ада. Когда умрешь, тебя там заставят есть шипастые плоды дерева заккум, что усилит твои мучения в геенне огненной. Вот женщины и молятся, чтобы ты стала шахада и могла присоединиться к ним в их молитвах.

— А что такое шахада? И как ею стать?

— Ну, это очень просто. Все, что тебе нужно сделать, – это произнести: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мохаммед пророк его». И с этого момента ты принята в исламскую веру.

— И только?

Лейла живо наклонилась к ней и взяла ее за руку.

— Только это, и ты станешь одной из нас. Это очень легко, и все… все будут очень счастливы.

— Я что-то не вижу, какой будет прок от столь дешевого обращения в другую веру, – напряженным голосом сказала Кэт.

Голландка хитро улыбнулась:

— Мусульманин не может быть рабом. Это даст тебе свободу. Кроме того, мусульманин может взять в жены только мусульманку. – Она сделала паузу, словно наблюдая, какой эффект произвели ее слова. – Я слышала, Хадиджа, кузина Сиди Касима, заказала свадебную фату.

Кэт ответила ей прямым взглядом:

— Рада за нее.

— Но иметь наложницей рабыню для мусульманина вполне допустимо, даже когда он женат на мусульманке.

Кэт вырвала у нее список:

— Ладно, мне надо работать. Некогда трепаться и сплетничать, да еще на такую непристойную тему! – Лицо у нее горело.

Весь остаток дня она вышивала, но делала при этом ошибку за ошибкой. Женщины качали головами и прищелкивали языками, искоса наблюдая за ней. Может, она заболела? Похоже на то, лицо ее так и горело. Может, влюбилась, ехидно предположила Хасна, и все засмеялись.

Вот теперь Нелл Шигуайн имела бы все основания попрекать ее и обзывать Иезавелью, думала Кэт, накладывая последний мазок сурьмы, что делала теперь ежедневно, и рассматривая себя в зеркале. Глаза были сильно подведены черным, что делало их синеву еще более привлекательной, в ушах позвякивали серебряные серьги, роскошная вышивка вокруг ворота и на манжетах подчеркивала красоту и без того великолепного кафтана. Алое платье для алой женщины…