Прошлое (не) исправить - Виктория Цой Страница 21

Сейчас, наверное, часов одиннадцать. Смотрю на небо и не вижу ни одной звезды. Вечер подозрительно теплый, значит, скорее всего, завтра будет лить дождь. Достаю из сумочки пачку «Эссе». Надо успокоиться, а одна сигарета — иногда отличный способ прийти в себя. На самом деле я не курю, иногда балуюсь. Этой пачке уже года два, она просто кочует из сумкив сумку.

Миллер не торопится уезжать.

Почему, черт возьми, он не уезжает?

Сзади хлопается дверца.

— Балуешься?

— Может быть, а может и нет, — пожимаю плечами и ищу на дне сумки зажигалку.

Кирилл с шумным вздохом достает зажигалку и дает огня. Вместо благодарности бросаю в него уничтожающий взгляд. По крайней мере, надеюсь, что он таков.

Делаю маленькую затяжку. Никотин попадает в легкие. Фу, все-таки сигареты — гадость. Миллер тоже закуривает.

— Вот ответь: с какой стати ты помогаешь мне? Явно не по доброте душевной.

— С чего взяла, что я помогаю?

— Ты спас меня от полиции, — напоминаю я.

Долгожданный ответ получаю не сразу, лишь спустя три затяжки.

— Считай жестом доброй воли.

— Ни за что не поверю!

— Почему? — его вопрос звучит удивленно.

— Потому что ты не знаешь меня.

Миллер смотрит на меня так, словно сканирует.

— Ты чего?

— Ты глупая влюбленная дурочка, — качает он головой, усмехаясь. — Соколову нравятся такие.

— Какие такие?

— Преданные и послушные.

— Я не такая! — злюсь я. — Повторюсь, ты совсем не знаешь меня.

Сигарета дымит. Затягиваюсь второй раз. Фу, нет. Довольно давно я не курила и совсем забыла, как это. Да и огромный минус от сигарет — вонь. Тушу сигарету об старую ржавую урну.

— А какая ты? Ты сама себя знаешь?

Почему он задает мне такие личные вопросы? Что ему известно? Ощущение, будто он знает намного больше, чем говорит. Кто он такой? Я уже спрашивала — уходит с темы, отшучивается. Не скажет. Кирилл ждет, когда же я отвечу. Смотрит пристально, с любопытством, забыв о своей сигарете. Она одиноко тлеет, выпуская белый дым в темноту.

Я хочу ответить, что «да», я себя знаю. Знаю, чего хочу и кем являюсь, но мои немые ответы, как никотиновое облако, растворяются в воздухе.

— Я так и думал, -улыбается. — Доброй ночи, Диана.

Тушит сигарету носком ботинка, садится в машину и уезжает.

В сумке вибрирует телефон. Пять сообщений от Богдана, где последнее: «Ты где? Я еду».

***

— Зай, я волновался, — заявляет Соколов спустя десять минут. Он примчался сразу же, стоило мне ему перезвонить. Мы сидим в его автомобиле напротив общаги. — Прости, началась суета. Откуда на хрен взялись менты… — сжимает челюсти. — Я пытался тебя найти.

Он пытался, не забыл. Думал обо мне.Я знала!

Богдан берет меня за руку, подносит к губам и оставляет легкий поцелуй. Сердце в груди колотится, словно сумасшедшее.

— Все закончилось хорошо. Кирилл любезно довез меня, — волнуясь, отвечаю я, совершенно забыв, в каких они с братом отношениях.

Сейчас он меня поцелует.

— Миллер? — переспрашивает он, морщась.

В воздухе зависает непонятное напряжение. Богдан напряжен.

— Да.

— Вы знакомы?

— Нет, виделись несколько раз.

— Да?

Врать дважды не хочу, поэтому киваю и отвожу взгляд.

— Малыш, можно попросить тебя? — его голос становится ласковым. В этот момент мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Конечно, — киваю.

— Не общайся с ним больше. Сможешь? — с нежностью смотрит мне прямо в глаза.