Доктор Артур. Эхо ее сердца - Иман Кальби,Стелла Юсупова Страница 21

– Это тебе за всё, тварь! За нее! За то, как ты дышал в мою сторону! За сердце, которое она носит, а ты посмел обесценить!

Он хрипел, кашлял, закрыл лицо руками, из нос ручьем текла кровь.

Амир оттащил меня с трудом. У него был крепкий хват. Сердце колотилось как в операционной перед разрезом.

– Всё, брат. Всё. Поехали. Он уже проиграл. Мы выиграли. Его сейчас же выкинут из республики, как собаку, а следующий этап- из Госдумы. Таким место в параши морально опущенными, а не законы принимать и в благодетелей играть… Я доведу это дело до конца, обещаю…

Я выдохнул.

Последний взгляд – на эту пустую, избитую распухшую куклу в костюме за полмиллиона. Он больше не казался хищником. Только напуганным старым шакалом с поджатым хвостом.

– Если еще раз приблизишься к ней… я не буду бить. Я буду резать. Понял?

Астахов не ответил. Только отвернулся, вытирая кровь с губ.

Я вышел из этого здания в холодный, чистый воздух. И впервые за долгое время почувствовал вкус свободы. Не своей. Ее.

ГЛАВА 12

ВЕРОНИКА

Он вернулся вечером. Уже сумерки опустились на горы. Всё вокруг дышало покоем, а я стояла на веранде, натягивая на себя плед, будто щит.

Машина свернула в подворотню резко, с хрустом гравия. Я узнала ее по глухому мотору, по неоновой линии фар.

Он вышел.

Высокий. Молчаливый. И – разбитый.

Костяшки на руках в крови. На запястье – потеки. Лицо спокойное, но под этой мимической гладью – что-то огромное, как вулкан перед извержением.

Я бросилась к нему, не помня себя.

– Ты… ты где был? Почему не сказал? – почти сорвалось с губ, но я подавила. Просто прижалась. Он пах как всегда – кожей, ветром и сталью.

Он обнял меня. Сильно. Как в ту ночь.

– Все хорошо. – тихо сказал он.

Но нет. Не хорошо.

Он теперь смотрел на меня иначе. Тепло – да. Но как-то будто… изучающе что ли. Не как на женщину, к которой хочется прижаться, с которой провел страстную ночь и теперь делишь сладкую интимную тайну, а как на… ребус. Задачу. Тайну.

И мне сразу стало страшно.

Неуверенность, зыбучая и горькая… Безнадежная…

Я ведь просто могла ему не понравиться.

Он опытный, страстный мужчина. С чего я вообще взяла, что могу задержать его внимание?

Мы прошли в дом.

Разговор был скрипучим и натянутым.

Амир тоже угрюмым и молчаливым.

Возможно, он знал больше, чем я хотела бы…

Как-то стыдно…

Я пыталась говорить что угодно: про детей, про поломанный стул, про вечерний чай. Он кивал. Улыбался. Но все больше замыкался в себе.

– С Астаховым все покончено,– повернулся он ко мне, прежде чем скрыться в ванной, чтобы помыть руки перед ужином и привести себя хотя бы немного в порядок,– больше он тебя не тронет.

Вот так просто, сухо.

Король умер. Да здравствует король…

Настолько оторопела, что даже вопросы встали колом в горле.

Мы сели есть, как ни в чем не бывало.

Среди нас были дети- и потому все имитировали легкость и легкий, непринужденный разговор. Игра воспринималась за чистую монету только малышами. Взрослые же тяготились атмосферой.

Я ловила его взгляды за ужином. Они были тяжелыми. В них не было желания. Не было легкости. Было что-то другое.

Хмурое и непонятное.

И от этого хотелось исчезнуть.

Я ушла спать, но дверь запирать не стала…

Он не пришел…

На следующий день я стараласьимитировать нормальную жизнь. Сначала долго помогала Маше на кухне, которая тоже ничего подозрительно не расспрашивала. Потом пыталась читать. Ближе к вечеру играла с детьми Амира. Девочка заплетала мне волосы, мальчишки устраивали гонки на самодельных машинках. Я смеялась. Честно. Но все это было, как во сне. А потом вдруг заметила, что он стоит, прислонившись к стене, и смотрит.