Важнее слов - Миа Шеридан Страница 21

Когда мы виделись в последний раз, я попросил Ларри выторговать у студии небольшую отсрочку и рассказал ему, что у меня случился период писательского ступора. Это было огромное, мать его, приукрашивание ситуации.

— Не хотел сглазить, – я схватил еще бокал с подноса, который проносили мимо.

— У вас, художников, есть куча нелепых суеверий, – засмеялся Андерс.

Нелепых.

Нелепых.

Ты ни на что не годен. Ты просто нелепое посмешище.

Меня бросило в жар, и в комнате вдруг стало трудно дышать. Я расслабил галстук. Мне нужно было уйти подальше от этих людей.

— Раз вы думаете, что кого-то заботит ваше бесценное мнение, то вы куда более нелепый.

Не дав ему времени ответить, я направился в бар.

Спустя двадцать минут и еще два стакана выпивки мне наконец-то стало получше, появилось приятное онемение. Тогда же ко мне подошел Ларри и оперся о барную стойку.

— У амплуа капризного художника тоже есть свои границы. Тебе нужно завязывать с алкоголем. Из-за него ты становишься просто говнюком.

— Я был говнюком до того, как стал пить, Ларри. И я ненавижу критиков, – сказал я, с трудом связывая слова. – И особенно таких, как он.

— Никто не любит критиков, Каллен. Но они необходимое зло. И может, ты и был тем еще мудаком раньше, но у тебя хватало ума не оскорблять людей, которые могут начать писать разгромные рецензии о твоих новых работах и которые так закусят удила, что прекратят это делать, только когда грянет второе пришествие. Тебе этот парень, может, и не нравится, но люди-то его слушают. Закончится тем, что из-за тебя мы оба останемся без денег. Что с тобой творится?

Я прикрыл глаза и вздохнул. Он был прав. Андерс был тот еще кретин, но от того, что я его оскорбил, никому не сделалось лучше. Зато я приобрел врага. Да, этот враг носил цветастый галстук и не надевал носков, но он все еще был враг. Я поставил выпивку на стойку и повернулся к Ларри.

— Давай начистоту. То, что я сказал по поводу саундтрека к «Открывая Ханта», – не совсем правда.

— И сколько же ты в таком случае написал? – нахмурился Ларри.

— Не очень много. Я надеялся, что к этому моменту будет больше. Я не написал ничего.

Ларри сжал губы и вздохнул перед тем, как пригубить еще выпивки.

— Послушай, Каллен, – сказал он. – Почему бы тебе не отправиться в отпуск? Отправляйся на какой-нибудь тропический остров и приведи там себя в порядок. Стоит тебе только немного расслабиться, перестать испытывать стресс, как писательский блок тут же пройдет.

Я хотел ему верить. Правда хотел. Но я боялся обнадеживать себя. И все же…

— На тропический остров, говоришь… – пробормотал я.

— Конечно. А еще лучше отправляйся обратно во Францию. Мы пробыли там всего три дня, когда приезжали на церемонию награждения, и ты жаловался, что не успел все посмотреть. Поезжай на Ривьеру, это роскошное и красивое место, там отдыхают все те, кто задает тон в высшем свете. Мы могли бы присоединиться к тебе на недельку, дав тебе сначала отдохнуть две недели одному. Мы с Аннетт уже бывали там, но всегда рады туда вернуться.

— Я никогда еще не отдыхал один.

Ларри вздохнул.

— Возьми с собой друга. Только пусть это будет не девушка или кто-то, кто будет тебя отвлекать.

Друг. Единственный, кого я считал своим другом, был Ник, а с ним мы не общались уже два месяца. Но, может, он простит меня, если я позову его в путешествие во Францию, за которое ему не придется платить ни цента.