Мой найдёныш - Лена Тулинова Страница 22

— Слышь, Леснянка, — сказала она, за калитку не ступая, — можно ли к тебе?

— По здорову ли, Отрада, по добру ли? Отчего не заходите, чего робеете? — Леся её спросила.

Осторожно, чтобы невзначай не навлечь на себя острое или злое слово, на которые Отрада-Отрава была горазда. Знака у тётушки на лице отродясь не бывало, а ведьмин дар, слабенький, едва наклюнувшийся, имелся. Кабы она сызмальства его развивала, была бы у неё отметина на всё лицо, да не зелёная, как у Лесняны, а что ни на есть чёрная, злая да с шипами.

Хорошо, в общем, что не развивала.

— Да что-то ноги плохо слушаются, распухли да закраснели, — сказала Отрада и, потоптавшись, вошла во двор.

В руках она держала узелок из льняного полотенца.

— От погляди-ка, — сказала тётка и указала на свои ноги.

И впрямь! Её полные, отёкшие ступни выпирали из разношенных кожаных чувяков, будто квашня из кадушки.

— Ох, — только и сказала Лесняна. — Вы пройдите в дом, тётенька Отрада.

— Сказывают, страшно там у тебя, я уж лучше тут, на холодке, посижу, — сказала она и села на скамейку возле избы, как раз туда, куда легла тень от крыши.

Холодок, конечно, условный в такую-то теплынь, но всё ж солнце не печёт, и то хорошо.

— К вечеру сильнее отекает, да? — спросила Леська, глядя на ноги Отрады. — Воды много пьёте?

— Ты уж не колдуй только, — попросила Отрада вместо ответа. — Просто травки какие дай, да и пойду я.

— Отчего ж не колдовать? — изумилась Лесняна.

— Оттого, что боязно мне, — ответила тётка, — кабы вот не ноги мои, я б и не пришла вовсе! Говорят, что ты колдуешь страшно, что парней бабами можешь сделать, а бабам, наоборот, прирастить чего, а вчерась, говорят, порчу на звонарей навела! А потом, говорят, на парней целый зверинец напустила: и змей, и орлов, и лосей с медведями! Колдовка, ведьмовка ты, говорят! Так что ты уж мне просто травок попить собери, да и пойду я.

Собиралась Леська ноги пожилой тётке огладитьруками, потихоньку всё ж волшбой да заговорами боль поумерить, отёк поубавить… а тут от удивления так наземь и села и знак, отводящий беду, сотворила.

— А что эти парни со мной и Заяной собирались сделать — они тебе про то не рассказывали, тётенька? — спросила девушка.

— Будут они мне рассказывать, что ль? Мне Малуша Буханочка сказывала, а парней тех я видом не видывала, слыхом не слыхивала, окромя Носи да Линька старшого. Эти оба-два нынче по всему селу ходили, кричали, какая ты злая ведьмовка и как их вчерась напужала.

Лесняна только руками всплеснула.

— Ох, и храбрая же вы, тётенька Отрада, — сказала она, с трудом сдерживая злость и обиду. — Не побоялись после таких рассказов ко мне прийти?

— Побоялась, да очень уж ноги болят, — призналась Отрада и склонилась к Леське, обдавая её запахом пота и чеснока. — Да только я тоже непроста, ох, непроста! У меня от вас, ведьм да колдунов, средство есть.

Не стала Леська любопытствовать, что за средство. Встала, отряхнула юбку да в дом ушла. Стала сбор делать из водяницы, брусничного листа да крапивного семени. Добавила толокнянки, черноплодки сушёной да ещё немного ромашки. Ссыпала всё в мешочек полотняный и вынесла Отраде.

— На три дня тут.

Рассказала, как заваривать да сколько пить, и что через три дня, если не полегчает, чтобы пришла снова. Говорила, а сама еле слёзы сдерживала. Нехорошо вот так в себе обиду копить. Злая колдовка непременно бы весь этот яд стравила в сбор, чтобы больному хуже стало, но Лесняна никогда так не делала. Сейчас, едва она про такое подумала, как щеку ожгло, будто пощёчиной: отметина себя проявила в ту ж секунду. А ведь целительница даже и не собиралась вредить Отраде-Отраве. Что ж будет, ежели соберётся? Боль небось какая…