Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди Страница 22

Он цокает языком.

— Мы действительно выбрали друг друга.

Я усмехаюсь, и он приподнимает бровь. Ладно, технически мы это сделали, в том смысле, что я, помнится, спрашивала, хочет ли он легкого пути в империю Ревено, и он сказал, что да.

— В целях удобства, конечно, но теперь ты хочешь, чтобы люди думали, что наши отношения настоящие, а не простая деловая сделка? – подливаю масла в огонь.

— По контракту я даю тебе свое имя: Фикиле, – шипит Энцо. – Наши отношения настолько реальны, насколько это вообще возможно.

Раздражение, разбавленное чем-то, что я не могу точно назвать, растет в моей груди, и я вздыхаю, приглаживая волосы. Он выжидающе смотрит на меня.

— Тогда, полагаю… нет, Энцо, я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Он делает шажок ко мне.

— А я думаю, ты прекрасно понимаешь. – От его опасной близости я сглатываю, и глаза Энцо темнеют. – Ты точно знаешь, что я имею в виду.

Я знаю?

— Почему ты уволил того парня, официанта? – выпаливаю я.

Лицо Энцо каменеет.

— Почему тебя это волнует?

— Он мне понравился.

Чувствую, как он напрягается.

— Тебе… понравился официант? – Идеальное тело прижимается ко мне. – И что же он сделал, чтобы тебе… понравиться?

— Он был хорош в своей работе, уделял мне внимание. Он был добр ко мне.

— Добр к тебе. – Его глаза сужаются, напряжение сжимает челюсти, и когда он говорит, слова проходят сквозь стиснутые зубы. – Он говорил с тобой?

— Ну, нет…

— Он смотрел на тебя?

— Нет, но…

— Может, он спас тебя?

Мои брови сходятся на переносице.

— Что? Нет…

— Так как же он заслужил звание спасителя? – Фикиле буквально выплевывает это слово.

— Эм-м…

Я правда так его назвала? Ну да, да – в шутку, но прямо сейчас ни одна здравая мысль не приходит мне в голову, потому что Энцо напирает на меня все сильней и сильней.

— Так что он сделал, чтобы заслужить твою улыбку? – зудит он, и раздражение волнами распространяется от него во все стороны.

Какого черта происходит?

Дурдом какой-то. Выеденного яйца не стоит, но он продолжает наступать.

— Скажи мне, достаточно ли хорошо сваренного кофе?

Моя спина ударяется о кирпичные перила, а его ладони так близко, что касаются моих ребер. Мурашки бегут по рукам, и я сжимаю губы в твердую линию.

— Если так, я могу приготовить двойной, а? – Его лицо утыкается в мою шею, и я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы не задохнуться, когда его губы прижимаются к пульсирующей ямке у меня под ухом. – Ночь в твоей постели, может быть?

Мои внутренности искрятся жаром, и я закрываю глаза, зарываясь в его волосы. Чертово тело – оно реагирует на близость, даже когда смысл его слов грязен и унизителен.

Неважно, что сейчас происходит со мной – он бесит меня, поэтому я запускаю руку в его темные пряди и сильно дергаю.

Низкий рык окатывает меня волной возбуждения, а когда его разгоряченный взгляд встречается с моим, я выдавливаю легкую улыбку.

— О, Энцо, – шепчу я, стараясь смотреть на переносицу. – Если бы ты только знал, как мало пришлось сделать многим мужчинам, чтобы попасть в мою постель.

Ярость грохочет в его груди, и он крепко сжимает мое бедро.

— Ты лжешь, – шипит он.

— Ты никогда этого не узнаешь.

Он скрежещет зубами, пальцы больно впиваются мне в кожу.

— Я могу подойти?

Мой позвоночник выпрямляется при звуке голоса Энн-Мари, я толкаю Энцо в грудь, но он не двигается. Стоит неподвижно, не сводя с меня глаз, пока не раздаются чьи-то шаги.