Шрам - Эмили Макинтайр Страница 22

По комнате разносится веселый смех. Я улыбаюсь, чувствуя, как теплеет в груди.

— А теперь… – пользуясь дружелюбием девушек, я наклоняюсь вперед, – расскажите мне о мятежниках.

Зеленые глаза Офелии округляются. Марисоль ерзает на стуле, перебирая пальцами свои белокурые волосы.

Любопытно.

— Я сказала что-то неуместное? – спрашиваю я. – В таком случае приношу извинения. Я краем уха услышала разговор, и мне стало жутко интересно… Но, судя по вашей реакции, вижу, что тема весьма деликатная. – Я выдерживаю паузу, желая придать словам необходимую силу. – А знаете… вам все равно следует мне рассказать. Мне бы не хотелось опозориться перед людьми, и в первую очередь – перед королем. – Посмеиваясь, я прижимаю руку к груди. – Нет, ну вы только представьте себе эту картину!

Офелия нерешительно наклоняется ближе:

— Они изгои.

— Изгои?

Офелия кивает. Марисоль поджимает губы и добавляет:

— Отбросы – вот кто они. Гнусные существа, которые считают, что имеют право жить вровень с нами.

У меня леденеет сердце.

— А разве нет?

Офелия качает головой:

— Они преступники. Говорят, что они курят и пьют до потери рассудка, а потом пробираются в Верхний Ист-Сайд и прямо с улиц похищают людей.

— Зачем им это нужно? – хмурюсь я.

— Чтобы заявить о себе? – предполагает Офелия, покусывая губы.

— Они гиены, – вклинивается Марисоль. – Они и без того начали нам досаждать, а теперь, когда устроили выходку с головой Реджинальда… – Она пожимает плечами, приглаживая ладонями юбку. – Они долго не продержатся.

Шейна замирает с щеткой в руках:

— Звучит жестоко.

Серые глаза Марисоль устремляются на Шейну, лицо ее становится строгим:

— Они устраивают человеческие жертвоприношения посреди своих грязных дорог! Раздевают человека до нитки, пока у него не остается ничего, кроме гордости, а потом забирают и ее, оставляя лишь позор и мольбы о смерти.

— Откуда нам знать, так оно или нет? – возмущается Офелия. – Никто ведь этого не видел.

Я тяжело вздыхаю.

— Соглашусь. Если они задумали пойти против короля, разве им не нужна поддержка народа? Вряд ли пропажа людей с улиц города им на руку.

Офелия качает головой.

— Порой, миледи, безумие не поддается логике и объяснению. И если сейчас ими кто-то руководит…

Ее голос дрожит, глаза стекленеют.

— Неужели они настолько организованны? – спрашиваю я с колотящимся сердцем.

Я прекрасно помню ту неопрятную женщину и ее манеру общения. Лично я сочла это бреднями простолюдинки, обезумевшей от голода, который царит на улицах города. Да и король Майкл не выглядел встревоженным, так что я решила, что повода для беспокойства нет.

Марисоль выпрямляется, прочищает горло:

— В общем, нам не следует об этом разговаривать. Это запрещено.

Я внимательно наблюдаю за этой женщиной, вникаю в ее слова и тщательно запоминаю, чтобы потом, оставшись наедине, их проанализировать.

— Как бы то ни было, – замечает Офелия, – это не те люди, с которыми вам стоит общаться. Даже в голову не берите: этого достаточно, чтобы предстать перед судом за измену.

— Разумеется! – С улыбкой я тянусь к Офелии и накрываю ее пальцы своей ладонью. – Благодарю за искренность. – Мой взгляд переходит на Марисоль, а потом возвращается обратно к Офелии: – Нам, леди, в любом случае нужно держаться вместе.