Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 22

— А мы точно были знакомы?

— Да ты с ней на химии даже сидел! Не помнишь, что ли?

— Нет.

— Ну Воробьева! Она еще на экзамены пришла с фиолетовыми волосами! Чуть не вылетела из школы перед выпуском!

— Ребят, а я точно из вашей параллели?..

Они ржали так, будто он придумал лучшую шутку года.

— Лизу-то помнишь? Громову? Ты за ней бегал же!

Лизу он помнил. Светлые невесомые волосы, серые глаза за стеклами очков. У него потом был фетиш на очки, даже Леру заставлял надевать и трахал в них. Потом отпустило.

— В Лондоне сейчас! В каком-то рекламном агентстве. Молодец, умная.

— Маринка Гоголева замуж за турка вышла, умотала в какие-то турецкие ебеня, туда даже туристы не добираются. Говорят, ислам приняла!

Гоголеву не помнил. Но на общем фото класса вдруг узнал — да, точно. Сейчас кажется, что она чуть ли не самая красивая из всего выпуска, а тогда считалась серой мышкой.

Выходил покурить на мороз, чтобы передохнуть от духоты этих слишком теплых посиделок. Как будто провалился в чью-то чужую жизнь. Ему и в голову не могло прийти, что он окажется в такой компании не то что через двадцать — даже через пятьдесят лет после того, как бежал от мещанской и банальной жизни.

Возвращаясь, не стал включать свет в коридоре, снял ботинки, нашаривая гостевые тапочки, и вдруг почувствовал сначала запах лекарств и старости, а потом — объятия.

И поцелуй в щеку сухих губ. Он с трудом подавил порыв брезгливо вытереться, но решил по терпеть.

— Эх, Мотя, Мотя… — полушепотом сказала классуха. — Я так тобой горжусь, мой мальчик. Ты всегда был такой необычный, такой яркий. Нездешний. Я так рада, что не ошиблась в тебе, что ты добился всего, чего хотел, живешь настоящей жизнью.

— Да не то чтобы… — пробормотал он в замешательстве, не зная, как на такое реагировать.

Но она уже отпустила его и вернулась к столу в большую комнату, где среди галдежа и звона бокалов украдкой вытерла слезы.

Матвей не стал заходить. Вернулся к машине и поехал домой.

* * *

На обратном пути в город Матвей купил нормального коньяка и заехал на берег реки.

Бескрайняя белая гладь, от которой слезились глаза, раскинулась от горизонта до горизонта. Матвей глотнул терпкого огня из маленькой бутылочки и кивнул сам себе — вот так он себе это и представлял. Знакомый благородный вкус, оттеняющий пустоту и бессмысленность погружения в прошлое.

Он нисколько не жалел, что приехал в город своего детства.

Это обязательно надо было сделать, чтобы увидеть свою альтернативную судьбу.

Отражение нынешней жизни. Якобы — пустой.

Ведь и в книгах пишут, и в сериалах показывают, и даже в пабликах ВК разгоняют, что с годами начинаешь ценить простоту и искренность.

Что люди, которые знали тебя с детства, дома, мимо которых ты бегал в школу, эта вот лавочка на берегу, где вы бухали в каникулы — это и есть То Самое Настоящее.

Смысл.

Сердце жизни.

А блеск столиц, пачки денег, дорогое шампанское, девки, задирающие длинные ноги на торпеду в твоей машине, летящей на скорости двести — это хлам. Скука. Бессмысленное забивание эфира навязанными в соцсетях ценностями.

Мол, только от маминых пирожков ты почувствуешь себя счастливым.

Ерунда.

Вот эти полосатые вязаные дорожки в коридоре, вышивка крестиком, висящая в рамочке на стене, дешевые свечки из «фикспрайса» на столе среди колбасной нарезки — это примитивно. Убого. Тоскливо. Тупо.