После развода. Не зови, не вернусь - Галина Колоскова Страница 22

Мои дни устроены просто. Утром — хозяйство. Потом — мастерская. Потом — обед за общим столом. Едим наш сыр, наши овощи, наш хлеб. Раньше у меня было много вещей. Теперь обхожусь малым. Разница огромная.

Вечером — тишина. Я научилась молчать. Не потому что нечего сказать, а потому что тишина стала комфортной. Она наполнена смыслом.

Мы сидим на кухне. Мария вяжет, Николай чинит что-то вечно ломающееся. Данила считает деньги. Я шлифую камни. Звук шкурки по сланцу успокаивает нервы лучше любого психолога.

Мой блог живёт. Приходят заказы. Женщины пишут странные вещи: «Сделайте мне амулет из пыли. У меня много своей, но как её применить — не знаю». Я делаю. И рассказываю, как превратить боль в силу. Иногда мне платят деньгами. Иногда историями. И то, и другое бесценно.

А ещё есть Данила. Мы не говорим о чувствах, а просто живём рядом. Он — моя точка опоры. Тихая. Надёжная. Как скала.

Иногда вечером он заходит в мастерскую. Садится на табурет, берёт мою заготовку.

— Сланец?

— Ага. С кварцевой жилкой.

— Кварц вторичный. Смотри на излом — раковистый. А жилка могла быть потолще. Хотя и так красиво.

Он говорит со мной как геолог с геологом. Без сюсюканий. Без снисхождения. Учит видеть историю камня. Я хорошая ученица.

А потом наступает моя очередь. Он завёл аккаунт сыроварни в «Телеграм». Скрипя зубами пишет посты: «Сыр. Зреет. Вкусный.» Три слова. Весь его мужской мир.

— Данила, это же скукотища! — хохочу я, отбирая у него смартфон. — Людям нужна история! Запах! Картинка! Вот смотри.

Делаю кадры: его руки в сырной массе, пар над чаном, головки в погребе. Пишу: «Терпение — главный ингредиент. Каждый день сыр дышит, меняется, набирает характер. #сыроварня #алмазнаяпыль #времяимеетзначение».

Он с восхищением смотрит на пост.

— Ну ты даёшь! Геолог цифровой эры. Копаешься в смыслах, находишь хештеги.

Зато твой сыр теперь знаменитый!

— Мой сыр и так знаменит у ежей, — фыркает он. Но я вижу — ему приятно.

Мы стали командой. Он делает сыр. Я занимаюсь историей нашего быта. Вместе мы делаем маленькую вселенную, где ценится не идеальность, а настоящее.

— Лариса, тебе заказное письмо…— Слышу из-за спины голос Марии.

С удивлением оборачиваюсь.

— Какое письмо?— не представляю, кто его мог мне прислать.

— Выйди, распишись и забери. Катя принесла с доставкой на дом.

Выхожу в прихожую. Раскрасневшаяся с мороза молоденькая почтальонша протягивает квадратный толстый конверт с лежащей на нём квитанцией.

Расписываюсь, благодарю и забираю. Вскрываю конверт тут же, в тесноте коридора. Мыслей, что там может быть, нет. С удивлением ахаю, вытащив тот же журнал, что печатал статью обо мне. Из конверта выпадает записка. Поднимаю. Читаю то, что написано от руки безупречным почерком:

«Нас развели. Но всё ещё можно исправить. Вернись! Или поздравь. Я снова готов жениться!»

Кровь приливает к вискам. В животе противно до омерзения. Неужели он верит, что я захочу снова жить в золотой клетке? Перевожу взгляд на журнал. На глянцевой обложке Игорь с той девой, что была в его кабинете. Ослепительно красивая, длинноногая с ярким макияжем. Шею украшает бриллиантовое колье. В ушах бриллианты, на левом пальце поднятой вверх кисти руки перстень с большим бриллиантом. Помолвочный? Вырывается:

— Новогодняя ёлка для идеального спонсора.