Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 225

— Ну извини.

Тон у Мэтта стал размеренным, даже зловещим:

— А без «ну»? Мне твоих одолжений не надо.

Муниципалитет, как выяснилось, раньше весны дерево не спилит. Что ж ему – так и стоять еще два месяца в непристойном виде, так и ронять сухие ветки? Этого Дэвид допустить не мог. Тем более у него помощник появился, подмастерье так сказать, в лице Джоны. Парень сильный, проворный, и физические нагрузки ему нравятся. Сверху рухнула толстая ветка. Дэвид поднял ее, потащил к общей куче. Джона, сидевший на суку, выждал, когда заглохнет бензопила:

— Совсем забыл, Дэвид. Нужно подписать разрешение. На пропуск занятий.

— Это по какому же поводу? – Дэвид шагнул к лестнице, придерживал ее, пока Джона спускался.

— Тренер по крав-мага отправляет меня на региональный турнир.

Дэвид не вникал в подробности внешкольных занятий внука. Впечатление складывалось, что парню они на пользу – и для здоровья хорошо, и от глупостей отвлекают.

— Региональный, говоришь? Значит, серьезное мероприятие.

— Ну да, типа. – Джона сверкнул на деда глазами, живо отвел взгляд и не без труда подавил улыбку. – Я финалист. По результатам турнира в Иллинойсе. Буду соревноваться с ребятами, которые… которые не слабаки.

— Потому что ты сам силен, так, Джона?

Парень пожал плечами.

— Просто фантастика, сынок.

— Турнир еще не сейчас. Через два месяца, в апреле. Так вы подпишете?

— Конечно. В смысле, я согласен, но надо еще спросить Мэрилин. И, наверно, Вайолет? Да, пожалуй. Думаю, проблем не возникнет. А членам семьи разрешается присутствовать?

Плечо занемело, но Дэвид отмахнулся от этого симптома, протянул руку за пилой. Теперь Джона держал для него лестницу.

— Не знаю. Наверно, да.

Дэвид забрался на сук, не допиленный Джоной, сел, прислонился к стволу. Он запыхался, пока лез по лестнице, и отдышаться все никак не получалось.

— Спроси у тренера. Потому что я бы поглядел, что это за крав-мага такая.

— Вы хотите поехать на турнир?

Дэвид включил бензопилу на максимум оборотов. Глянул вниз – сопоставить недоверчивость в Джонином голосе с выражением его лица. Улыбнулся:

— Конечно, мы с Мэрилин с удовольствием поехали бы. Мэрилин, правда, у нас убежденная противница любых поединков. На турнир как таковой мы ее вряд ли заманим, она просто по городу погуляет. А вот посмотреть, чего ты добился…

К горлу подступила желчь. К щекам прилила кровь. Дэвид все еще хорохорился – вгрызался пилой в древесину, когда почувствовал головокружение. Выключил пилу. Дышать было трудно – легкие полнились паническим ужасом.

— Жарковато нынче.

— На улице пять градусов, не больше, – отозвался снизу Джона.

Дэвид предпринял попытку рассмеяться:

— Вот именно. О том и речь.

Легкие просигнализировали: кислород на исходе. Перед глазами все завертелось. Свитер стал влажным от пота. Двадцатилетняя Мэрилин, оседлавшая Дэвида вот под этим самым гинкго. Четыре дочери, друг за дружкой вступающие в мир. Отец, мир покидающий. Свистопляска видений длилась не больше секунды. Прошлое пройдет, и некому будет о нем помнить, кроме Дэвида. Точнее, теперь уже вовсе некому. Мэрилин на четвереньках, мучимая родовыми спазмами. «Ублюдок, твою мать». Боль за грудиной – сокрушающая, сокрушительная…

— Джона, отойди. Бросаю… пилу… Не вздумай ловить. Я, пожалуй, сейчас…