Любимая для спонсора - Полина Ривера Страница 23

Я стала совершенно другой… Происшествие навсегда меня изменило, а временная слепота обострила другие чувства.

Воодушевленная собственными размышлениями, я приземляюсь в аэропорту Кёльна. Помощник помогает мне устроиться в такси. Называет водителю адрес клиники и желает благополучного исхода операции. Вот и все… Я в шаге от чуда. Скоро оно изменит мою жизнь, наполнит ее новым смыслом. И я обязательно буду счастливой. Отчего-то, при мыслях об этом, я снова вспоминаю Мишу.

И тотчас сердце сжимается от вины…

– Добро пожаловать, Любовь Викторовна. Завтра вам проведут высокоточную, микрохирургическуюоперацию. Вероятность положительного исхода – девяносто процентов, – сообщает мне на ломаном русском врач. – У вас все хорошо? Вам удобно?

– Я обязательно скажу вам после операции, нравится ли мне интерьер палаты, – улыбаюсь я.

Пахнет здесь приятно. Постельное белье из мягкого хлопка, удобный матрас. И кормят вкусно, как в санатории.

– Будем надеяться, что будет так, как вы говорите, – осторожно произносит врач.

– А разве может быть иначе?

– Я не бог, госпожа Любимая.

– Я верю в вас, доктор Шульц.

Меня не удручает одиночество. Напротив, я ни с кем не хочу делиться предвкушением счастья. Просто… отключаю телефон, храня растущую в душе надежду, как хрустальную вазу.

Страшно становится на следующий день. Меня переодевают, укладывают на кушетку и куда-то везут. Персонал чеканит на немецком. От стен длинного коридора веет больничным холодом. Но я сбрасываю с себя оцепенение и представляю, как увижу цветной мир… Остается потерпеть совсем немного…

– Считайте от десяти до одного, Любовь Викторовна, – просит меня врач.

Раскрываю губы и считаю… Десять, девять, восемь… Проваливаюсь в бессознательность, как в бездонный колодец.

– Что я должен ей говорить?

Слышу мужской голос. Трогаю озябшие плечи и пытаюсь подняться. Зуб на зуб не попадает от холода. Спину ломит от напряжения, а глаза… На них плотная повязка.

– Очнулась наша Любовь. Как вы себя чувствуете? – нарочито заботливо спрашивает он.

– Х-холодно… Когда я смогу видеть? Все прошло успешно?

– Скоро все пройдет, это последствия наркоза. А видеть… Повязки снимем завтра.

Завтра… Господи, я еще немного потерплю. Тереблю их нетерпеливо и жмурюсь, пытаясь понять, больно ли мне? Нет, совершенно.

– О чем вы хотели мне поведать?

Он молчит. Мнется, словно подыскивает слова. Я научилась понимать язык жестов… Ничего не видеть, но в точности угадывать, что мне хотят сказать.

– Пожалуйста, не молчите…

– Вам потребуется вторая операция, Люба.

– Десять процентов? – надрывно уточню я. – Те самые, которые…

– Да, к сожалению. Мы смогли убрать участки некроза и тромбы, но… Требуется повторное вмешательство через некоторое время, когда все заживет. Видеть вы будете гораздо лучше. Силуэт, вспышки света.

– Лучше? – поднимаюсь с койки, упираясь в рукояткинапряженными ладонями. – Я видела силуэты и яркий свет. То есть вы… ничего не сделали? Я по-прежнему слепа?

– Мне очень жаль. Повторную операцию спонсор отказался оплачивать – полчаса назад я связался с ними. Мы с удовольствием поможем вам, но… Объявите сбор, думаю, многие захотят вам помочь и…

– Господи, за что? Как же так?

Я не могу держать внутри эмоции. Все-таки я ужасный человек. Ничтожество. И бог меня наказал.