Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Романова Страница 23

— Да отойдите вы с дороги. И не сопите так, словно готовитесь к чемпионату «кто кого пересопит» с ближайшим быком! — не выдержала я.

Хасан Муратович нахмурил брови и нехотя сделал шаг назад, пропуская меня в кабинет литературы. Я временно проглотила колкость, что у него не только спину, но и межбровку защемило, и прошла в класс.

Мальчишки при виде меня напряглись и переглянулись, а я прошла вглубь кабинета, обернулась, глядя на стену, и…

— Это Булгаков? — спокойно уточнила я, глядя на второй портрет, написанный рядом с Александром Сергеевичем.

— Похож, да? — обрадовался Сева.

Хасан Муратович вспомнил, что готовится к соревнованию, и снова засопел.

— Вам что было сказано сделать? — рявкнул он. — Ильяс, мне надоело смотреть на вашу директрису каждую неделю!

— Сейчас закрасим, повеселиться просто хотели, — скис Ильяс.

— Я помогу… — вызвалась я. — Дайте и мне респиратор и валик, втроем веселее.

Хамидзе перекосило, а я только в тот момент заметила, что он все еще прихрамывал и постоянно разминал плечи.

— И дядя Хасан нам поможет, — объявила я.

Судя по взгляду «дяди Хасана», он уже отрепетировал мои торжественные похороны в своей голове и радостно сел отбывать наказание за мое убийство.

— Сте… Данелия Альбертовна, выйдем? — предложил он, снова сокращая расстояние между нами.

Пока не оказался совсем близко.

Снова!

Я краем сознания отметила, что у него очень приятный парфюм. В отличие от его носителя!

— Я помогу мальчикам. А вы можете идти, да, — кивнула я и шепотом продолжила: — Возле вашей клиники есть неплохой салон, где можно сделать пирсинг в носу. Только просите сразу красивое колечко. Говорят, это даже не больно.

— А ты свое почему не носишь? — Он приподнял бровь и насмешливо посмотрел на меня. — Или у тебя на языке? Давно хотел спросить, он у тебя раздвоенный?

— Вы этого никогда не узнаете, — выдохнула я.

— Слава Аллаху, такое зрелище я могу не пережить, — кивнул мне Хамидзе и переключился на мальчишек: — Закрашивайте это безобразие!

— Сейчас, — пообещали оба, поправили респираторы на лицах и взялись за дело.

А я неожиданно вспомнила:

— Хасан Муратович, сколько я вам за стройматериалы должна?

— Нисколько, — отрезал он.

Осмотрелся, взял один стул, поставил его у первой парты и медленно сел.

— Я настаиваю, — надавила я.

— Я не возьму у женщины деньги! — уперся он.

— А в клинике вы с женщин деньги берете или бесплатно лечите? — уточнила я.

— С закрытыми глазами беру, — согласился он.

— Ладно, — прошипела я, — вы в родительском чате есть? Ага, нашла, присутствуете. Банк к этому номеру привязан? Сейчас проверим…

— Если хоть один тугрик мне на счет от тебя упадет…

— Вы за тугрики покупали? Значит, верну по курсу. Так сколько?

— Миллион, — ухмыльнулся Хамидзе.

— Вы все школы в городе решили перекрасить? — изумилась я.

— Угу, чтоб тебя занять. Будешь ремонтами руководить и не мешаться, — согласился он.

— Мне лестно, что вы так потратились, чтобы найти мне работу, но я, пожалуй, откажусь. Назовите сумму, Хасан Муратович.

— Назвал, — нахально ответил он, вальяжно разваливаясь на стуле.

И посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, три тысячи хватит? — уперлась я.

— Миллион. И ни копейкой меньше. Можем договор займа подписать.

— А договор аренды вы подписать не хотите?