Разбейся и сияй - Сара Штанкевиц Страница 23

Мы обмениваемся быстрыми взглядами, я сдержанно улыбаюсь и вновь опускаю глаза на крышку стола, которую успел изучить вдоль и поперек. Малец не отстает – вырывает лист из блокнота, достает из пенала карандаш и начинает писать. Наконец пододвигает листок ко мне.

На листке детским почерком выведено: «Как тебя зовут?» Черт! У меня нет проблем с детьми, раньше я даже любил с ними возиться. Но здесь мне нужен покой, я хочу отбыть урок и уйти. И все-таки я невольно беру карандаш, который мальчишка оставил рядом с бумагой, и пишу ответ: «Кэмерон».

Джейми лукаво улыбается, указывает на алфавит и с сумасшедшей скоростью воспроизводит мое имя жестами. Черт, этот малыш – настоящий профессионал! Моя рука с карандашом на мгновение зависает над листом бумаги. Я пишу: «Почему ты в начальном классе? Ты, похоже, уже не новичок».

Джейми забирает карандаш и, высунув кончик языка, пишет ответ. Мне даже нравится это отступление от рутины. Когда ты чем-то занят, время течет быстрее.

«Я глух от рождения и умею говорить жестами с четырех лет».

Джейми рисует смайлик. Я не могу не признать, что малыш мне нравится.

«Тогда почему ты здесь?»

Джейми достает второй карандаш, чтобы не передавать его друг другу, и, сосредоточившись, отвечает: «Потому что моя сестра обещала мне за это мороженое».

«Твоя сестра?»

Наморщив лоб, смотрю на Джейми. Парнишка энергично кивает и указывает в сторону доски. Мой взгляд перескакивает на Хейзел, которую я до сих пор старался игнорировать, потому что ее присутствие заставляет меня нервничать. Чертовски сильно нервничать. Мы встречаемся взглядами, она улыбается, я машинально цепенею и выключаю свою улыбку. Пусть не думает, что я пришел сюда охотно.

Я и сам не знаю, почему повел себя как ребенок, ведь она мне ничего не сделала, разве что бегала за мной как сумасшедшая и не хотела отпускать, потому что я не внес себя в список. Ну, и еще ее взгляд косули заставляет меня чувствовать, что я стою перед ней с обнаженной душой. Некоторые просто тащатся, наблюдая чужие страдания.

На Хейзел сегодня темно-красное вязаное платье, достающее до середины бедер, на ногах – черные колготки. И в придачу коричневые сапоги до колен. Каштановые волосы не зачесаны в узел и падают на грудь широкими волнами.

Черт! Надо было не обращать на нее внимания и дальше, чтобы вечером не фантазировать.

Я отрываю взгляд от Хейзел, когда Джейми тычет в меня карандашом. Он успел что-то написать. Прочитав ответ, я чувствую, что во рту пересохло так, словно в него набилась пыль.

«Тебе моя сестра так же нравится, как ты ей?»

Неудачная шутка? Я закрываю глаза и думаю, как выпутаться из щекотливой ситуации. Надо продержаться еще двадцать минут. Мало того, что Хейзел подкупила братца, чтобы он посидел рядом со мной, так он еще и застал меня на том, что я пялюсь на его сестру.

«Без комментариев», – нелюбезно отвечаю я.

«Да, наверняка она к тебе неравнодушна. Иначе зачем попросила меня прийти и сесть рядом с тобой?» – спрашивает мальчишка и рисует еще одну смешную рожицу. До настоящего таланта Джейми далеко. Как и мне, впрочем, хотя мой бывший преподаватель убежден в обратном. Он всегда считал, что у меня есть задатки и люди будут с радостью платить за мои рисунки реальные деньги. Пока что они делают богаче только мусорщиков.