Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя,Юлия Гордина Страница 23

Надя усмехается и, развернувшись, идёт к выходу.

— Я всё сказала, надеюсь, ты меня поняла. А будешь рыпаться, ни тебе житья не дам, ни Даниэлю. Его бизнес в моих руках, — вздыхает она и, махнув рукой, удаляется из палаты.

А я откидываюсь на подушки и думаю, что будь во мне больше сил, пошла бы сейчас за Разумовской и вцепилась ей в волосы. И у меня холодный озноб по позвоночнику, когда думаю, что Надя с Даниэлем, а у Даниэля живёт Ната. Так ли безопасно в его доме? Может, у опеки было бы лучше?

Что же делать?

Ближе к вечеру приходит Динаров с Наташей.

— Мамочка! — бросается ко мне дочка с улыбкой.

И я стараюсь улыбаться в ответ, хотя внутри меня всё ещё живёт тревога. Наташа садится на край кровати, её глаза сияют от восторга.

— Сегодня с Риммой Васильевной мы делали поделку! Посмотри, эта открытка для тебя, — говорит она, вытаскивая из рюкзака яркую бумагу. — Вот тут нарисована ты, а здесь я, и мы держим в руках цветы! А это дядя доктор.

— Даниэль, — поправляет её со смешком Динаров. — Никак не перестанет меня дядей доктором называть.

От его приятного глубокого голоса у меня мурашки по рукам пробегают. Так всегда было. Его бархатный баритон был самой приятной музыкой для моих ушей.

— Спасибо, — смотрю на него и думаю, как он мог сойтись с Надей?

Неужели у них действительно свадьба будет? Это какой-то сюрр… Ну а почему нет?

Дэн ни разу за прошедшие дни не упомянул, что он не свободен, поэтому сейчас я внезапно открываю рот и произношу.

— Наташа тебя, наверное, стесняет, у тебя своя личная жизнь, семья.

Он отрицательно мотает головой.

— Всё нормально, Алёна, меня она не стесняет, — говорит так, что не понятно, есть у него личная жизнь или нет. — К тому же, она… — она замолкает, усмехается и кивает. Да, при Наташе лучше пока не говорить, что она его дочь. — Ну, ты понимаешь. Даже если б это было не так, я бы всё равно её взял к себе, пока ты восстанавливаешься.

— А когда я восстановлюсь, кстати?

— В конце недели, думаю, можем тебя выписать домой. Будешь расхаживаться. Динамика положительная, швы быстро заживают.

Да, мне сегодня делали перевязку. Молодой амбициозный врач. Что-то там пытался бормотать, насчёт наложенных Динаровым швов, но себе под нос. Оказывается, тут на отделении конкуренция. Динаров, видимо, кому-то, как кость в горле. Кругом тайны, интриги, расследования.

— Мама, ну смотри, — дочь пихает поделку мне почти под нос. — Держи! Это тебе, мамочка.

— Это так красиво, Наташа! Спасибо, моя дорогая, — отвечаю, чувствуя, как тепло разливается по моему сердцу.

Глажу дочку по голове и целую в лобик.

— А ещё мы гуляли на площадке! Меня мальчики позвали в футбол играть, и я забила гол! — продолжает она, её голос наполняется гордостью. — Это круто, да?

— Точно круто, — мы с Даниэлем переглядываемся. — Молодец, Натали! Я горжусь тобой, — говорю и замечаю, что и Даниэлю её рассказ нравится.

Мы реально, как два родителя, которые радуются успехам ребёнка.

Странное чувство.

Незнакомое.

Непривычное.

И немного пугающее.

Хотя очень тёплое.

— Мама, выздоравливай быстрее и приезжай домой, — вздыхает дочка, опуская головку мне на плечо, в её голосе слышится лёгкая грусть.

И мне грустно от того, что дома у нас фактически нет. Последние два года мы живём, как перекати поле. И всё из-за Паши. Он одурманил моих родителей, я даже к ним обратиться не могу за помощью. Пришлось уехать и вычеркнуть их из жизни. На время, я надеюсь.