Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 233

– У меня нет времени на болтовню. Я буду задавать вопросы – ты будешь отвечать. За каждое промедление или неправду будешь получать по рылу. Я явно выразился?

– Пошел в жопу!

– В жопе как раз ты.

– Ганс, Даня, идите погуляйте.

– Помощь не нужна?

– Нет. Сам справляюсь, – отвечаю серьезно и беру в руки молоток. Фари умел пытать с ювелирным подходом, но я тоже умею. Да, не так филигранно, грубее и грязнее, но особо выбирать не приходится.

***

– Хватит… сука, хорош!

Прошло два часа. Я переломал Мамаю все пальцы, руки и ноги. Вошел даже в азарт, вспомнил молодость.

– Ну че? Созрел уже?

– Пошел на хуй! Ублюдок!

– Ясно. Ну, отдыхай. Завтра продолжим.

Толкаю его стул и выхожу из подвала. Там Гансс ждет, бросает взгляд на мои руки, все в крови по локоть.

– Ты че, убил его?

– Да не, живой, и мне надо, чтоб он таким и оставался.

– Расколол?

– Пока нет, но я дожму его. Ищите Брандо. Мамай его мишень, он сам должен поплатиться за брата.

– Хорошо.

***

Я весь дом уже прибрала, дажешторы перестирала. Хочу отвлечься, не думать, не переживать. К обеду сил уже нет, хуже всего это незнание, но и в клуб пойти не могу. Уверена, мне до сих пор там не рады.

Забираюсь в кровать. Я оккупировала уже всю комнату. Савелий не ночует здесь больше. Слышу, как распахивается дверь, а после вижу, что в спальню входят несколько человек. Те же охранники, они громко переговариваются и смотрят на меня как на мясо.

Брак не помог, я все еще крыса и никакой ценности не представляю.

Они подходят ближе. Как звери, подбираются ко мне. Отвешивают едкие фразочки, свистят, а после стягивают меня с кровати. Один держит, второй срывает с меня одежду, третий трогает больно за груди, тянет за волосы.

– Прошу… парни, нет, не надо!

– Заткнись! Крысам слова не давали!

– Савелий вас убьет, пожалуйста, НЕТ!

– Крутой сам тебя отдал, так что рот закрой и старайся, сука! Мы пустим тебя по кругу, каждый попробует тебя во все дыры! Ты общая, ты общая теперь.

Это какой-то ад – и точно так же, как было в бильярдной. Ужас, безысходность, боль. Я хочу свободы, но не могу ничего. Только безвольная птица, отвергнутая, презираемая всеми.

Мне сложно дышать, я чувствую сильные руки на шее. Они душат, так больно душат меня.

Я горю, я умираю. Снова. Савелий, пожалуйста, я хочу жить.

– А-а-а-а! – кричу, не понимая уже, где сон, а где мои воспоминания из ада.

***

Возвращаюсь домой после обеда и сразу слышу крики. Даша пищит так истошно, мяукает, точно котенок. Что-то печет в груди, ей плохо, черт, она мне не звонила, да и я бы не взял. Руки в крови, мне эти дни не до этого.

Почему она плачет, что ее напугало? Если и эта охрана рискнула зайти в дом, я лично каждого закопаю, но Воробей в комнате одна. Лежит на постели, мечется, ревет.

Она плохо спит, часто вздрагивает во сне, дрожит, ворочается. Я сплю отдельно. Не хочу ей мешать, хотя, по правде, не хочу видеть всех этих последствий.

Сажусь на край кровати, провожу ладонью по ее щеке. Руки горят. Я знаю, что ей снится, какие ее страхи, и также знаю, что я этому всему причина.

– Даша… это сон.

– Не надо, прошу, не надо!

Мотает головой по подушке, вижу, как испарина появилась на лбу. Не выдерживаю, сгребаю ее в объятия. Да, я ее не простил, и что? Что, сука, мне с этим делать?!

– Даша, девочка, не плачь.

– А-а-а! А-а, нет!