Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 238

Надеваю куртку, вижу, как Крутой подходит и молча берет на руки Лешу. Он спит, вырубило его просто. До дома доезжаем в тишине. Савелий включает печку в машине.Не для меня, для Алексея.

Сегодня все могло сложиться иначе, но вышло именно так. Я рада, что мальчик не остался на улице и не вернулся в дом, где его больше некому ждать.

– Подожди, дверь, осторожно!

Помогаю Савелию зайти. Леша просыпается уже у нас дома, точнее, в доме у Крутого, здесь ничего моего нет, и я не претендую.

– Где я? – спрашивает мальчик, когда оказывается внутри. Крутой отнес его в гостевую.

– У нас дома. Леха, ложись спать, я обо всем договорился. Тебе не о чем переживать. Это взрослые дела, мы со всем разберемся.

– Все будет нормально?

– Будет, – уверенно говорит Крутой и выходит, я укрываю Лешу одеялом. – Доброй ночи, малыш.

– Доброй ночи. Спасибо вам, – тихо говорит, и я выключаю свет в его комнате. Сама от усталости едва не валюсь. Спускаюсь на первый этаж, вижу Савелия на кухне. Он не включал свет и сидит за столом. В полутьме, молча.

– Уснул?

– Да, сразу же.

– Иди ложись тоже.

Хочу спросить куда, но вовремя затыкаюсь. Логично куда, что за вопросы.

– Хорошо.

Иду в спальню Крутого. Я долго не сплю и жду его, но он не приходит. Проснувшись утром, я вижу, что Крутой уже уехал. Он и сегодня спал на диване.

Глава 27

Ганс

– Алло, ты там живой?

Крутой закрылся в кабинете, и это меня настораживает. Я видел, что он сотворил с Мамаем, там уже не было видно ничего, одно сплошное кровавое месиво. Мне уже Гафар позвонил, Савелий что-то трубку не берет. Нашли деньги, наконец-то начало проясняться.

– Савелий, открой дверь!

Тарабаню, пока все же не открывает. Едва стоит на ногах, в руках бутылка коньяка, наполовину пустая, а рядом Вера, бледная как смерть.

– Эту тварь на зону за воровство! Киру туда же без права выхода! Додика выкинуть. Имущество конфисковать. И заберите деньги, которые они еще не успели спустить.

– А как же сыночек?! А похоронить!

– Собаки сожрут твоего сына! Вон пошла! СГИНЬ! – заревел Савелий, и у меня мороз пошел по коже. Он рвет и мечет – кажется, неугодным придет пиздец.

– Звери, ненавижу вас, ненавижу!

Охрана забирает Веру, а Киру ловят вместе с баблом на вокзале. Кажется, она уже почуяла, что пахнет жареным.

Возможно, был мизерный шанс на прощение Крутого, если бы они вместе не подставили Дашу, а теперь обе получат по полной, но главного мы так и не узнали: кто сдал, где стоят машины.

Это не Вера с Кирой были, тогда, выходит, у нас было три крысы – и все свалили свои грехи на Дашу! Это сложно переварить, но еще сложнее понять, каково было этой девчонке отдуваться за все то дерьмо, которое на нее навешали.

Пока я разруливаю эти моменты с Верой и Кирой, навешивая им по полной срок, Крутой находится в кабинете. Он никуда не входит, и уже вечером я не выдерживаю, снова захожу к нему.

Савелий сидит на полу. Рубашка расстегнута, и, кажется, он едва дышит.

Рядом валяется несколько пустых бутылок. Он сорвался, положил руки на колени, опустил голову и молчит.

Замечаю, что в кабинете словно ураган прошелся. Все побито, переломано, расхуярил окно, руки в крови, точно его звери дикие рвали.

– Эй, Савелий.

Подхожу к нему, касаюсь плеча. Крутой поднимет голову. Глаза красные, пьяный до ужаса, бледный, какой-то горячий.