Любовь и пряный латте - Мисти Уилсон Страница 24

— Привет, девочки! Как прошел ваш первый день? – спрашивает она и вытаскивает из коробки связку оранжевых свечек разной длины.

— У меня хорошо. А Эллис не спрашивай. Ей пришлось делиться тетрадкой и ручкой, – говорит Слоана и подмигивает.

Я тыкаю ее в плечо.

— Хватит уже. Как можно в первый же школьный день не принести ручку с тетрадкой?

— Я согласна с Эллис, – говорит тетя Наоми, назидательно подняв указательный палец вверх.

Слоана качает головой.

— Ну да. Вы обе просто помешаны на организации всего и вся, конечно, если кто-то забыл в школу ручку и тетрадь, то в ваших глазах это преступление. Но помимо вас есть еще Джейк, и если ты, Эллис, хочешь с ним подружиться, то тебе придется привыкнуть к таким его «выходкам».

— Джейк Келлер? – спрашивает тетя. – Тогда беру свои слова обратно. Он милый и беспомощный, как потерявшийся щеночек. Можешь заранее положить в рюкзак запасную ручку и блокнот, на всякий случай.

Я тем временем снимаю ботинки.

— Возможно, мне просто нужен другой друг.

Слоана смеется, и я иду в дом вслед за ней.

— Тетя Наоми, могу я попросить тебя об одолжении?

Она откладывает в сторону подставки под горячее и смотрит на меня.

— Конечно.

— Ты не могла бы написать мне рекомендательное письмо о том, что я была волонтером на городском фестивале? Я как раз собираю документы для поступления, – объясняю я.

— О, какая замечательная мысль, – говорит она. – Даже обидно, что мы раньше об этом не подумали. Письмо от туристического сектора Брэмбл-Фолс будет отличным дополнением к твоему резюме. Конечно, я напишу письмо. Я правильно понимаю, что ты передумала и готова нам помочь?

— Да, думаю, это будет интересно. – Ну или хотя бы в институте мои старания оценят.

— Отлично! Тогда я запишу тебя куда-нибудь на субботу.

— А можно мне поработать вместе с Джейком? – спрашиваю я.

Тетя Наоми внимательно смотрит на меня, потом на Слоану, которая изо всех сил пытается не улыбнуться.

— Это не то, о чем вы обе думаете, – говорю я. «Да он даже ручку на урок принести не может», – хочется заорать мне уже в который раз.

— Угу, – хмыкает Слоана.

— Я тебе верю, дорогая, – говорит тетя Наоми, которая явно мне не поверила. – Да, я посмотрю, можно ли вас вдвоем поставить.

— Спасибо. А где мама, не знаешь?

— Кажется, у себя в комнате.

— Ага, спасибо.

Я уже поднимаюсь наверх по лестнице и в сотый раз звоню папе, когда снизу до меня доносится крик Слоаны:

— Я могу дать тебе номер Джейка, если надо!

— Спасибо, не надо! – ору я в ответ, в то время как из динамика звучит автоответчик. Опять. Я вздыхаю и нажимаю «отбой».

Дверь в мамину комнату приоткрыта.

Я тихо стучусь.

— Мам? Ты тут?

Внутри негромко играет классическая музыка. Я не помню, чтобы мама хоть раз при мне слушала классическую музыку, но сейчас она даже подпевает. Она точно знает этот пассаж.

Я медленно открываю дверь и вижу, что мама сидит у окна, а перед ней стоит большой мольберт с холстом. На тумбочке рядом лежит палитра с красками. Мама водит по холсту кисточкой с ярко-красной краской и явно пребывает где-то не в этом мире. Я, когда шью одежду, тоже забываю обо всем вокруг.

Вернее, забывала, вот как мне стоило выразиться, ведь я давно уже ничего не шью.

Музыка нарастает, становится сильнее. Громче. Мощнее. И мазки на холсте становятся шире. Длиннее. Смелее.