Между прокурором и бандитом - Бетти Алая Страница 24

Дорога превращается в кошмар. Фары встречных машин слепят, полосы размываются. Я открываю окно, и свежий воздух бьёт в лицо, ненадолго возвращая ясность.

Мысли упорно возвращаются к Марго. К её холодным рукам, которые скоро будут касаться моей раны. К её взгляду, полному ненависти и… интереса. Эта мысль, как наркота, гонит меня вперёд.

У служебного входа клиники я почти падаю, спотыкаясь о порог. Свет слишком яркий, белый, стерильный. Ко мне бежит дежурный врач, молодой парень с испуганными глазами.

— Что случилось? Пулевое? Немедленно в операционную!

Я отстраняю его руку здоровой рукой. Моя хватка слабее обычного, но голос стальной.

— Доктор Климова. Маргарита. Мне нужна только она.

— Но это невозможно, она не дежурная, нужно…

— Если через пять минут, – перебиваю я, глядя ему прямо в глаза, – вы ее не вызовете, я сравняю с землей вашу больничку. Позвоню в СМИ, потом в лицензирующие органы. У вас умирающий пациент, а вы тянете время из-за бюрократии. Как думаете, сколько продержится ваша лицензия?

В его глазах мелькает паника. Он кивает и убегает. Меня подхватывают под руки медбратья, почти волокут в ближайшую перевязочную. Укладывают на жесткую кушетку, застеленную холодной клеёнкой.

Кто-то вкалывает в вену обезболивающее. Оно приглушает боль. Нужно продержаться. Увидеть мою ледяную королеву.

И вот дверь распахивается, и Маргарита входит быстрым раздражённым шагом. В халате, накинутом на черное платье с алым принтом.

Безумно сексуальная в этой стерильной уродливости. На лице холодное негодование, но взгляд мгновенно сканирует меня, скользит к окровавленной повязке, оценивая ситуацию за секунду.

Невольно восхищаюсь ее профессионализмом.

— Алиев, – её голос жесткий и недовольный. – Вы как гнойник. Вскрываетесь в самом неудобном месте.

— Специально для вас, доктор, – хриплю, пытаясь улыбнуться.

Она не отвечает, лишь закатывает глаза. Приказывает медсёстрам переложить меня на каталку и везти в палату.

Её прикосновения, когда она режет ткань и осматривает рану, безжалостно точны и профессиональны. Боль невыносимая. Но я не морщусь. Лишь смотрю на её лицо: на сведённые брови и тонкую линию губ. Наслаждаюсь ароматом ее парфюма.

— Повезло, – бормочет она, промывая рану. – Кость не задета. Но большая кровопотеря. Зачем приехал сюда? Вызвал бы «скорую».

— «Скорая» не привезла бы меня к тебе.

Вот так мы и перешли на «ты».

Марго замирает на секунду, затем снова погружается в работу. Но напряжение в воздухе становится ощутимым. Оно вибрирует между нами, осязаемое, как жар от раны.

Маргарита накладывает швы быстро и искусно. Каждое прикосновение, каждая нить – это вторжение, на которое я добровольно согласился. Игра в одни ворота.

Когда она заканчивает, выпрямляется и снимает перчатки, в её движении заметно усталое торжество. Она сделала своё дело. Безупречно, как всегда.

— Тебя госпитализируют. Нужен курс антибиотиков и стационар.

— Нет, – говорю тихо.

— Ты не в том положении, чтобы…

Не даю ей договорить. Здоровой рукой молниеносно ловлю её за запястье. Марго вздрагивает, пытается вырваться, но я резким движением подтягиваю её к себе, приподнимаясь. Слабость и головокружение отступают перед этим порывом.

— Ты выиграла этот раунд, доктор, – шепчу и мои губы в сантиметре от её. – Ты меня починила. Теперь моя очередь.