ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ - Акка Соло Страница 248

При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу.

Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите?