Пятый телохранитель. Часть 1 - Анна Вэйли Страница 25

Смотри на экран, Лебедев. На экран. Там взрывы. Там машины. Там что-то важное происходит.

Она положила руку ему на плечо.

Пальцы были легкими, уверенными. Они скользнули по ткани футболки, погладили, чуть сжали — как будто проверяли, насколько он настоящий.

— Ты же не будешь весь вечер меня игнорировать?

Голос мягкий, с придыханием. Голос женщины, которая точно знает, что делает, которая делала это много раз и привыкла получать то, что хочет.

— Я смотрю кино, — сказал Артем. Его собственный голос прозвучал глухо, напряженно.

— Со мной интереснее.

Она придвинулась еще ближе, и ее бедро прижалось к его бедру. Халат разошелся, открывая ноги — длинные, гладкие, загорелые, с идеальной кожей без единого изъяна. Ноги, на которые мужчины оборачиваются на улице. Ноги, которые снятся по ночам.

Артем вцепился в подлокотник дивана.

На экране что-то взрывалось, какие-то машины летели в пропасть, какие-то люди стреляли друг в друга, какой-то герой кричал что-то героическое. Артем не понимал ни слова, не видел картинки — все его внимание было здесь, на этом диване, на ее теле рядом с его, на ее пальцах на его плече.

— Расскажи что-нибудь.

Она положила голову ему на плечо. Волосы — темные, шелковистые, пахнущие чем-то цветочным — рассыпались по его груди, и он чувствовал их щекотку сквозь ткань футболки.

— Про армию. Про себя. Про что угодно.

Ее пальцы спустились с плеча на руку, провели по бицепсу, будто она изучала его, а он был чем-то интересным, чем-то, что стоило потрогать.

— Сильный какой, — промурлыкала она.

Думай головой, Лебедев. Головой, а не тем, что в штанах. Она — твоя работа. Она дочь твоего работодателя. Она избалованная девчонка, которая пытается тобой манипулировать.

Но его тело не слушало голову.

Она прижалась к нему целиком, от плеча до бедра, и ее грудь уперлась в его бок. Он даже через свою футболку почувствовал, как ее сосок твердеет под тонким кружевом.

Черт. Черт, черт, черт.

Артем сидел, вцепившись в подлокотник обеими руками, и пытался вспомнить, зачем он здесь. Работа. Охрана. Деньги. Мать болеет. Сестра в общежитии. Ермолов, который смотрел ему в глаза и спрашивал: «Справишься?»

Справлюсь. Должен справиться.

Ее рука скользнула по его груди. Пальцы прошлись по ребрам, по животу, по напряженным мышцам пресса. Вниз. Уверенно вниз.

— Напряженный весь, — она засмеялась тихо, низко, прямо ему в плечо. Ее дыхание обожгло кожу сквозь ткань. — Расслабься. Я не кусаюсь.

Ее пальцы замерли у края футболки.

— Сильно.

Один палец — всего один — скользнул под ткань и коснулся голой кожи живота. Дразнящий.

Все тело напряглось, мышцы окаменели.

— Алиса. — Его голос прозвучал хрипло, чужим. — Иди спать.

— Не хочу.

Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Глаза темные, блестящие, с расширенными зрачками. Губы приоткрыты, влажные, чуть припухшие. Лицо так близко, что он видел каждую ее ресницу, каждую веснушку на переносице.

Близко. Слишком близко. Опасно близко.

— Ты днем был смелее, — прошептала она. Ее дыхание коснулось его губ. — Комментировал мои платья. Смотрел. Заставлял меня поворачиваться. А теперь боишься?

— Я не боюсь.

— Тогда почему сидишь как каменный?

Потому что если пошевелюсь — сделаю что-то, о чем пожалею. Потому что ты — работа, а не женщина. Потому что твой отец платит мне деньги, и эти деньги нужны моей семье. Потому что я не идиот.