Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова Страница 25

— Это ложь! — Роман вскакивает. — Она сама…

— Сядьте! — судья стучит молотком.

Роман садится. Красный, злой, с белыми пятнами на скулах.

— Я требую, — продолжает Сергей, — признать право истицы на половину совместно нажитого имущества. Квартира на Соколе, 120 квадратных метров. Денежные средства на счетах, общая сумма 14 миллионов рублей. Автомобиль «Фольксваген Тигуан», 2023 года выпуска. А также компенсацию за отчуждённое в пользу третьих лиц имущество — ювелирные изделия общей стоимостью не менее полутора миллионов рублей.

— Это грабёж! — Роман бьёт кулаком по столу.

— Последнее предупреждение, — судья смотрит на него холодно. — Ещё одно замечание — покинете зал.

Роман сглатывает. Молчит.

— У меня всё, ваша честь, — Сергей садится.

— Слово для возражений предоставляется ответчику.

Крестовский поднимается. Что-то говорит о добровольном характере брака, о том, что истица не лишена была права работать, о том, что ответчик всегда обеспечивал семью.

Я не слышу.

Я смотрю на Романа.

Он смотрит на меня.

В его глазах — ненависть. Чистая, концентрированная, без примеси сомнений. Он не виноват. Он никогда не виноват. Виновата я — тем, что посмела открыть рот, посмела сопротивляться, посмела не исчезнуть тихо и покорно.

— Выслушав стороны, — судья поднимает глаза от бумаг, — суд постановляет: наложить арест на банковские счета ответчика до вынесения окончательного решения. Наложить обременение на объект недвижимости — квартиру по адресу улица Левобережная, дом 14, корпус 2, квартира 87. Заседание откладывается до 20 марта для ознакомления с представленными доказательствами.

Молоток стучит.

— Все свободны.

Я выхожу из зала на негнущихся ногах. Коленки дрожат

В коридоре меня догоняет Роман.

— Ты… — шипит он, хватая меня за локоть. — Тварь неблагодарная! Я тебя из грязи вытащил, содержал, одевал-обувал, а ты? Адвоката наняла, фотографии собрала, судью на свою сторону перетянула?

— Отпусти, — шиплю в ответ. — Мне больно.

— Больно ей! — он сжимает пальцы сильнее. — Ты не знаешь, что такое больно. Ты у меня узнаешь!

— Роман Олегович, — голос Кирилла раздаётся откуда-то сбоку. — Руку убрали.

Роман оборачивается.

Видит Кирилла. Узнаёт.

— А, — усмехается он, — любовник явился. Спасать свою подстилку!

— Я представитель прокуратуры, — спокойно говорит Кирилл. — И сейчас вы совершаете административное правонарушение. Уберите руку, или я вызову наряд.

Роман разжимает пальцы.

— Мы ещё поговорим, — бросает он мне. — Все поговорим!

Уходит.

Я стою, смотрю на красный след от его пальцев на запястье.

— Больно? — спрашивает Кирилл.

— Нет. Привыкла.

Он смотрит на меня. Долго.

— Врёте, — а словах сочувствие. — К таким вещам не привыкают.

Я молчу.

Вечером мой телефон разрывается.

Роман. 22:14. 22:17. 22:23. 22:31.

Я не беру трубку. Он пишет.

«Ты думаешь, если нашла адвоката, ты выиграла?»

«Я уничтожу тебя. Будешь по помойкам собирать бутылки».

«Алёна остаётся со мной. Я сделаю так, что ты её больше никогда не увидишь».

«Ты пожалеешь, что вообще родилась на свет».

Я смотрю на экран. Пальцы дрожат.

— Покажите, — Кирилл протягивает руку.

Отдаю телефон. Он читает. Молча.

— Я переночую у вас, — мгновенно принимает решение. — На диване.

— Не надо…

— Надо.

Возражаю слабо:

— Он не придёт. Он просто пугает.