Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 25

Он ушёл.

Охранник задержался на секунду, посмотрел на меня с таким выражением, будто я была не человеком, а проблемой, которую пока запретили решать. Потом последовал за Риком.

Я осталась одна.

Кофе остыл. Завтрак остыл. Утро за окном было ярким, почти обидно красивым.

Я сидела неподвижно, прислушиваясь к дому.

В какой-то момент сверху донёсся приглушённый звук. Не крик. Скорее удар. Потом ещё один. Потом тишина.

Моё дыхание сбилось.

Я вспомнила слова Рика.

«Есть двери, которые лучше не открывать».

И почти сразу поняла, что именно поэтому я обязательно открою одну из них.

Не сейчас. Не при свете дня, когда каждый шаг заметен, а коридоры полны людей. Но скоро.

Потому что если этот дом был ловушкой, то я должна была узнать, где в ней выход.

А для этого сначала нужно понять, кого они поймали ночью.

И почему после этого даже Марианна боялась смотреть мне в глаза.

Глава 8. Ещё одна встреча

Ещё один раз я не увидела Маттео — почувствовала.

Дом менялся, когда он возвращался. Это было почти физическим явлением: воздух становился плотнее, тише, будто даже стены переставали дышать, чтобы не выдать лишнего звука. Сначала — короткий резкий свет фар, скользнувший по панорамным окнам гостиной. Потом — глухой хлопок дверцы машины. И наконец — шаги. Не торопливые. Уверенные. Такие, которые не нужно слышать, чтобы понять: он здесь.

Я стояла у стеклянной стены в коридоре второго этажа, босиком, с книгой в руке, которую так и не открыла. Маттео вышел из машины и на мгновение поднял голову — привычным, почти звериным движением человека, который всегда проверяет пространство вокруг себя. Мне показалось, что он посмотрел прямо на меня, хотя между нами были ночь, стекло и расстояние, слишком большое для взгляда и слишком маленькое для безопасности.

Он не махнул. Не улыбнулся. Просто отвернулся и пошёл к пассажирской двери.

Я могла уйти сразу. Вернуться в спальню. Закрыть дверь. Сделать вид, что ничего не видела и ничего не почувствовала.

Но я осталась ещё на несколько секунд.

И только тогда заметила вторую тень возле машины.

Вторую дверь, открывшуюся почти беззвучно.

Женский силуэт на мгновение вынырнул из мягкого света салона: высокий каблук, пальто, накинутое на плечи, светлые волосы, скользнувшие по спине. Маттео приехал не один.

Это почему-то задело сильнее, чем должно было. Не ревность — нет. Было бы смешно даже думать о ревности, когда ты пленница. Скорее раздражение. Колкое, унизительное ощущение собственной ненужности. Я вдруг ясно почувствовала, что в этом доме есть какая-то настоящая жизнь, и происходит она без меня — на первом этаже, за дверями, которые мне не положено открывать.

Я всё-таки ушла в спальню. Легла на край кровати. Закрыла глаза. Попыталась заставить мысли течь ровно, не цепляться друг за друга, не возвращаться к окнам, к машине, к чужому силуэту в его темноте.

Но сон не приходил.

Время в этой комнате всегда двигалось странно: иногда тянулось вязко, как мёд, иногда исчезало вовсе. Не знаю, сколько прошло — десять минут, час или полжизни, — когда меня подняла жажда. Обычная, физическая, почти жестокая. Горло пересохло, будто я действительно долго плакала, хотя я не плакала. Просто лежала в темноте и слушала, как дом вокруг меня молчит.

Ни шагов Рика. Ни шороха прислуги. Только низкий, едва слышный гул кондиционера.