Заложница дьявола - Аделина Жемчужева Страница 255

Эмир медленно перевел взгляд на малышку.

— Как ее зовут? — спросил он.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Элеонора.

Он глубоко вдохнул, словно хотел запомнить это имя. Его глаза смягчились, и я увидела в них что-то новое — не просто потрясение, но осознание.

Эмир сделал шаг вперед. Осторожно, словно боясь своим присутствием нарушить её сон, он опустился на край кровати и наклонился к ней. Его пальцы дрогнули, когда он протянул руку к крохотной ладошке Элеоноры.

И в этот момент она, не просыпаясь, слегка сжала его палец.

Эмир вздрогнул, его губы приоткрылись от изумления. Он смотрел на неё так, словно весь мир вдруг рухнул и построился заново в один миг.

— Она… такая маленькая… — прошептал он, словно не веря.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он зажмурился, опустил голову, и его плечи дрогнули.

— Элеонора… — прошептал он, — Красивое имя, как она сама.

Я опустилась рядом, наблюдая за ним.

Эмир провел пальцами по лицу, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Сам не подозревая стал отцом… — усмехнулся он.

Я видела, как его грудь вздымается в глубоком вдохе, как в уголках его глаз заблестели слезы. Но это были не просто слезы потрясения. В них было нечто большее — восхищение, благоговение… счастье.

Эмир протянул руку и легонько, кончиками пальцев, провел по её щеке. Он не мог оторваться от неё, будто боялся, что если отвернется хоть на мгновение, она исчезнет, и это окажется просто сном.

— Она… на меня похожа? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд.

Я рассмеялась сквозь слезы и кивнула.

— Конечно. Ты только посмотри на её бровки. И на губы.

Он наклонился ближе, вглядываясь в каждую черточку её лица, и на его губах заиграла легкая, робкая улыбка.

— Черт… — его голос был пропитан нежностью. — Никогда не думал, что смогу увидеть что-то настолько… идеальное.

Элеонора во сне слегка пошевелилась, её крохотные пальчики снова сжались вокруг его пальца, и Эмир замер. Его дыхание стало прерывистым, а затем я увидела, как его губы дрогнули в мягкой, полной любви улыбке.

— Кто дал ей имя? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от малышки.

— Мой отец, — тихо ответила я.

Эмир на мгновение задумался, а затем слабо улыбнулся.

— Если бы я был на его месте, я бы тоже так её назвал, — произнёс он, не скрывая гордости.

Он наклонился ближе, осторожно коснувшись носом её крошечного личика, и вновь улыбнулся — мягко, с какой-то трепетной нежностью, которая была ему не свойственна.

— Эй… — прошептал он, глядя на неё с восхищением. — Скучала по мне, да?

В егоголосе звучала одновременно радость и боль — он всё ещё не мог поверить, что столько времени провёл вдали от неё.

— Хочешь её подержать? — спросила я, наблюдая, как его пальцы замирают в нерешительности.

Эмир резко поднял на меня взгляд, полный сомнений.

— Я боюсь причинить ей боль, — признался он, и это было так неожиданно, что я удивлённо моргнула.

Тот, кто никогда не знал жалости, кто был привык причинять боль, вдруг боится навредить крошечному существу, которое даже не может осознать, кто он.

— Но очень хотелось бы, — добавил он, и в его голосе прозвучала искренняя потребность.

Я осторожно взяла малышку и, поддерживая её головку, передала Эмиру.

Он медлил. Его сильные, привыкшие к грубости руки дрожали, когда он прижал дочь к груди. Его взгляд стал каким-то благоговейным, полным трепета и страха — страха потерять, сделать что-то не так.