Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 258

Птицы с веток слетают, а моей птички нет, и только дальше за деревьями я улавливаю фигуру на мосту.

Я вижу ее: Даша стоит на самом краю моста и смотрит вниз. Немые рельсы ей ничего не отвечают.

– Даша! ДАША, НЕТ!

***

Я не знаю, откуда Савелий появляется, и с его приходом все просто расступаются, точно гиены. Соловья вообще не видно – кажется, он просто сбежал, а я не успела спрыгнуть, я просто шла.

Наверное, надо было быстрее, а я не могла. Мне было страшно, у меня сегодня день рождения, и в девятнадцать еще хочется жить.

– Даша, не смей! – Крутой ревет, точно зверь, так громко, а я стою на этом мосту и смотрю вниз. Дрожит каждая клетка, ледяные руки, и так быстро стучит сердце – невыносимо.

Высокий, сильный, опасный. Мой муж, палач и бандит по совместительству.

– Не подходи, – оборачиваюсь и говорю тихо, но Савелий продолжает идти напролом, и тогда я выкрикиваю что есть сил:

– УЙДИ! УХОДИ ОТСЮДА, ИХ МНОГО!

– Я никуда не уйду без тебя.

Сглатываю, слезы катятся по щекам.

– Даша, Даша, посмотри на меня! – Крутой делает шаг ближе. – Даня предатель. Я это знаю, мы все решим, клянусь!

– Я виновата. Прости, Савелий.

– Ты ни в чем не виновата, девочка, ни в чем! Я все давно тебе простил, это ты меня прости. Если сможешь.

– Я не могу. Я сама уже хочу этого. Я устала.

– Нельзя сдаваться! Даша, Алиса твоя у меня! Ты слышишь? Она дома ждет тебя. Пожалуйста, иди сюда. Иди ко мне, малышка.

Его глаза опасно блестят, я уже не знаю. Я запуталась – может, это тоже ловушка.

– Ты мне врешь, Савва. Алисы в живых нет, так? Ты просто не хочешь, чтобы я прыгнула, потому так говоришь.

– Нет. Слово даю, она жива! Цела, все нормально. Даша, с нами сыграли опасную игру, но надежда есть! Вы будете в безопасности, я все решу, все вам дам, ты забудешь это как страшный сон. Пожалуйста, воробышек мой, не поступай так. Не для меня – для сестры ты должна жить. Даша, иди сюда.

Маленький лучик, и я верю, потому что каждому нужна надежда. Осторожно поворачиваюсь и протягиваю Савелию руку. Он хватает меня и быстро забирает с перил, впервые за это долгое времябез войн, без обвинений мы просто стоим рядом в обнимку.

Чувствую, как Крутой крепко прижимает меня к себе, обнимаю его в ответ. Все тело дрожит, я не чувствую пальцев – и слез уже тоже.

– Соловей признался. Это он поставил гранату. Это он сжег общежитие и убил того водителя. Это все он.

– Я знаю, малыш. Я знаю.

Шепчу ему в грудь, Савелий гладит меня по волосам, и, подняв голову, я вижу, как блестят его глаза. Что еще он знает, чего не знаю я?

– Даша, я так сильно… безмерно, я очень сильно люблю тебя! Девочка моя, у тебя все будет хорошо! Ты выживешь, все наладится!

Савелий наклоняется и целует меня, нежно, быстро, остро. Он никогда такого мне не говорил, ни разу.

Этот миг ключевой, и, словно кадры из фильма, проносятся наша первая встреча, мое голубое платье и лужа, в которую я плюхнулась, едва он затормозил. Потом клуб, эти смотрины и суровый взгляд на девчонку с улицы. Мои приваты для Крутого, наш поцелуй, первая близость. Честная. Искренняя, нежная. Все могло бы быть иначе, но у нас случилось именно так.

Всхлипываю и вижу, как люди Мамая уже идут к нам, у некоторых в руках биты.

– Мне страшно.

– Не бойся ничего.

– Их много, что нам делать?

Савелий коротко кивает, вытирает мои слезы и быстро говорит: