Попаданка на королевской свадьбе - Натали Веспер Страница 26

Я медленно приподняла бровь, переводя взгляд на Марка:

— И ты абсолютно уверен,что это место… безопасно?

Марк уже возился с массивной деревянной балкой, служившей засовом, с силой вгоняя её в скобы. Его лицо было напряжённым, он бормотал что-то себе под нос, слова тонули в скрежете дерева по железу.

— Нет, — бросил он коротко, не глядя на меня.

— Замечательно, — прошептала я без всякой иронии.

И в этот момент снаружи донёсся вой. Не тот, что был раньше. Другой. Более низкий, полный голодной уверенности. И он раздался значительно ближе. Громче.

Я инстинктивно прижалась спиной к холодной, шевелящейся стене, чувствуя, как глубоко внутри, в самых прожилках, та странная сила снова начинает клубиться, нагревая кровь. Это было похоже на кипение.

— Марк, — голос мой звучал тихо, но чётко в наступившей перед новой бурей тишине. — Что это вообще было? В лесу… И это? — Я кивнула на свои руки.

Марк закончил с засовом и обернулся. Его здоровый глаз, блеснув в полумраке, устремился на меня с таким пронзительным, почти болезненным вниманием, что стало не по себе.

— Ты правда не помнишь? — спросил он, и в его голосе прозвучала не злость, а что-то вроде изнурённого недоумения.

Но ответить ему было не суждено.

Внезапно символы на стенах, по которым я скользнула взглядом, вспыхнули. Не голубым, а густо-алым, как запекшаяся кровь. Свет был коротким, ядовитым.

И тут же за спиной, с той стороны двери, раздался первый удар. Не просто стук. Это был глухой, мощный удар, от которого содрогнулись стены и с потолка посыпалась труха.

Второй последовал почти мгновенно. Дверь затрещала по швам.

Над нависшим грохотом, над воем снаружи, Марк крикнул, и его голос перекрыл всё:

— А может, попробуешь вспомнить БЫСТРЕЕ?!

Дверь сотрясалась под ударами, превращаясь в трепещущий, скрипящий щит между нами и тем, что жаждало войти. А Марк смотрел на меня через всю эту качающуюся комнату, и в его взгляде не было страха перед нападающими. Там была холодная, острая ярость, смешанная с таким глубоким разочарованием, будто я только что снова воткнула ему нож в спину.

— Хватит притворяться, Алианна.

Имя, которым он меня назвал, прозвучало как обвинение. И было чужим.

— Я не притворяюсь! — выкрикнула я, и голос сорвался от ярости и отчаяния, смешавшихся в один клубок.

— Тогда скажи мне, — он сделал шаг, затем еще один, игнорируягрохот за дверью. Его голос упал, стал тише, но от этого только опаснее. Медленным, отчетливым, словно вбиваемым гвоздям. — Какого цвета были обои в твоей спальне, когда тебе было семь лет?

Вопрос застал меня врасплох. Я замерла. Воздух перестал поступать в легкие.

Откуда я, черт возьми, должна это знать? Память — это серое, пустое полотно, затянутое туманом с того самого момента, как я очнулась в лесу. Все, что было раньше — сплошная слепая зона.

— Я... — начала я, и мой голос прозвучал жалко и неуверенно.

— Золотые, — он перебил, не отрывая от меня пронзительного взгляда. Слово было мягким, но оно ударило с силой пощечины. — С вышитыми серебряными лилиями. Искусной работы. Багровый бархат для контраста. Ты ненавидела их. Потому что в полнолуние, когда лучи падали под углом, серебро светилось фосфоресцирующим призрачным светом. И тебе казалось, что лилии — это глаза, и они следят за тобой из темноты. Ты требовала их содрать.