Бывшие. Цыпленочек от босса - Елена Верная Страница 26

Я был на седьмом небе от счастья. Наконец-то забрезжил свет в конце тоннеля. Я тут же схватился за телефон, чтобы поделиться этой новостью с Ариной, но она не взяла трубку. В груди кольнуло неприятное предчувствие. Решил ехать к ней, не откладывая. По дороге меня переполняло предвкушение, смешанное с тревогой. Я прокручивал в голове, как расскажу ей о врачах, об их опыте и непоколебимой уверенности в успехе. Я видел, как в ее глазах загорается надежда, как мы вместе, рука об руку, будем бороться за будущее Маруси. Эта картина согревала меня, придавала сил.

Когда я подъехал к ее покосившемуся домику, Арина возилась в огороде. Маруся, как всегда, играла рядом, рисуя палочкой на земле какие-то свои фантастические миры. Я подошел к ним, стараясь говорить спокойно, уверенно, как будто ничего плохого и не было.

– Арина, я нашел врачей, которые могут помочь Марусе, – выпалил я, не в силах сдержать волнение. – Это лучшие специалисты в своей области. Они уверены, что смогут добиться прогресса в ее речи.

Вместо ожидаемойрадости, благодарности, в ее глазах я увидел лишь настороженность, холодный страх, словно я пришел отнять у нее что-то самое дорогое.

– Что значит «помочь»? – спросила она ледяным тоном, от которого по спине пробежали мурашки. В ее голосе послышались стальные нотки, готовые в любой момент сорваться в крик.

– Они проведут тщательное обследование, назначат необходимую терапию, занятия с логопедом, с детским психологом… Все, что нужно, чтобы Маруся начала говорить, чтобы она смогла полноценно общаться с миром, – объяснил я, стараясь не выдать своего растущего разочарования, этого комка, подкатывающего к горлу.

Арина вдруг резко встала, загородив собой Марусю, словно защищая ее от невидимой опасности.

– Ты хочешь забрать у меня Марусю? – выплюнула она с неприкрытой ненавистью в голосе. – Ты думаешь, я плохая мать? Что я не могу о ней позаботиться?

Я был ошеломлен, словно меня окатили ледяной водой. Откуда такие дикие мысли?

– Арина, что ты такое говоришь? Да как ты могла подумать?! Я просто хочу помочь, – попытался я вразумить ее, прогнать этот безумный страх из ее глаз. – Я хочу, чтобы Маруся была счастлива, чтобы у нее было все, чего она достойна.

– Счастлива?! – Она рассмеялась, истерически, надрывно, словно у нее забрали последнюю надежду. – Ты думаешь, ей будет хорошо в городе, вдали от меня, от дома? Ты думаешь, ей нужны твои врачи, твои деньги? Ей нужна я. Я – ее мать.

– Арина, ты не понимаешь. Ей нужна профессиональная помощь, – я начал терять терпение, чувствуя, как внутри меня закипает гнев, смешанный с бессилием. – Ты загубишь ее здесь, в этой глуши, в этой безнадежности. Ты лишаешь ее будущего.

– Вон отсюда. – крикнула она, указывая на дверь дрожащей рукой. – Я не хочу тебя видеть. Не смей больше приближаться к моей дочери.

Я пытался унять ее гнев, успокоить, убедить, что действую исключительно в интересах Маруси, но она меня не слышала. Ее глаза горели безумным огнем гнева и отчаяния. Она была словно дикая кошка, загнанная в угол, готовая броситься на любого, кто попытается к ней приблизиться.

– Уходи, – кричала она, толкая меня к выходу. – Уходи, и забудь о нас навсегда.

Когда я уже стоял в калитке, чувствуя себя раздавленным и опустошенным, я не выдержал. Все внутри меня взбунтовалось против этой несправедливости,против ее слепоты и упрямства.