Багряный рассвет - Элеонора Гильм Страница 26

Сусанна еле сдержала ругательство, напоила Домну медовым квасом и, посулив, что завтра спозаранку придет, отправила восвояси.

* * *

— Гляди, какой основательный дом… Эх! Я бы в таком жила – не тужила!

Домна задрала голову и безо всякого стеснения указала на высокий терем с резными перильцами да расписными окнами.

Сусанне не хотелось восхищаться чужими хоромами, что высились на Горе, за Кремлем – в самом выигрышном месте. Она вспомнила отцов дом, свое детство и тихонько вздохнула.

Ее сынкам и дочке в роскоши да изобилии не жить. Она отказалась ворачиваться к родителям, выбрала Петра Страхолюда и Рябиновый берег. Жизнь простую, суровую, полную трудов. И не жалела о том никогда.

Почти никогда…

— Ты, Нютка, молчи. Я говорить буду. Богдашка мне сынок, значит, и мое слово главное. Ты здесь, чтобы мне сильнее быть. – Домна сжала ее руку с благодарностью, от нее так и пахнуло жаром.

— А где ж отец иль мать Богдашкиного друга… Как же его, лысого?

— Харитошки? Так отец его где-то годовальщиком, матери давно нет. Парень живет то в одном месте, то в другом. Беспутний, в общем. Да еще и лысый как яичко… Богдашка-то парень сердечный, привечает его. Да и я… То покормлю, то на ночь в клети постелю. Я ж тоже милосердием не обделена.

Домна, выпалившая эту речь на одном выдохе, безо всяких остановок, наконец замолчала, чтобы перевести дух.

— Стучимся? – Сусанна, не дожидаясь ответа, ударила кулаком прямо в лоб резному, раскрашенному петуху, что красовался на высоких воротах.

Ждать пришлось недолго. Упитанный молодчик открыл, выслушал сбивчивые объяснения Домны, провел их во двор и указал на крылечко: мол, идите, вас ждут. Терем стоял, как и положено, на подклете в человечий рост высотой. Поднимались по лесенке с опаской, боясь зацепить длинные одежи каблуками и полететь вниз.

— А вдруг чего? – непонятно спросила Домна, и Сусанна ответила ей вздохом.

Да, идти двум женкам в чужой дом – «чего» могло случиться с избытком, и всякого.

— Афоньку бы, – вновь прошептала Домна. – А лучше Петра твоего. Он бы как глянул, как сказал что дельное…

— Проходите, гостьи дорогие, – раздался рядом мужской голос.

В Сусанне ворохнулось что-то смутное. Ужели знакомый?

Гостьи наконец прошли в покои. Вопреки ожиданиям, убранство было простым: стол да мягкий стулец. Ворох грамоток, чернила, перья – совсем как у отца. Иконы в серебряных окладах, поставец с книгами. Ей тут же захотелось подойти да посмотреть, что там. Занятая своими наблюдениями, Сусанна пропустила начало разговора. Вот так подруга, вот так дарительница силы!

— …дело молодое. Чего только не бывает. Ежели бы не обесчестили сына, я бы и не отправлял людей в ваш дом. А так… – Хозяин многозначительно замолчал. Он щурил и без того узкие, окруженные мелкими морщинами глаза, теребил длинную бороду.

Слово «бесчестье» вызывало оскомину. Хоть женки и не блистали умом да не участвовали в судебных тяжбах, всякая знала: обвинения в бесчестье ведут к разбирательствам, утомительной волоките и денежным потерям. И чем почетнее тот, кто понес хулу и поругание, тем больше надобно ему уплатить. Купец богат и, без сомненья, водит дружбу с лучшими людьми Тобольска. А много ли возьмешь с Афони Колодника, его приемного сынка Богдана и беспутного Харитошки?