Ручной монстр и Огненная сестра - Аня Свободная Страница 26

Лиза (00:55):

Тогда не говори «выбираю ребёнка». Говори «выбираю компромисс». Говори «выбираю свободу». Говори «выбираю меньшее зло». Но не ври, что ребёнок важнее. Потому что если бы он был важнее — ты бы закрыл проект. И точка.

Алехандро (00:57):

Если бы ребёнок был важнее всего — я бы закрыл. Но он не важнее всего. Он важнее почти всего. И это «почти» — это тысячи других жизней. Я не могу их бросить. Я не могу сказать «один ребёнок важнее тысячи женщин, которые спасутся через сеть». Я не бог. Я не могу взвесить все жизни на весах. Я просто пытаюсь, чтобы весов было как можно меньше.

Лиза (00:59):

Тогда говори «иногда выбираю ребёнка, иногда свободу, иногда просто пытаюсь не сойти с ума». Будь честен хотя бы с самим собой. Потому что когда ты говоришь «ребёнок важнее», а потом продолжаешь — это звучит как оправдание. А я не хочу слышать оправдания от тебя. Никогда.

Алехандро (01:02):

Ты права. Я выбираю компромисс. Всегда. И я ненавижу компромиссы. Но другого пути нет. Прости, что сказал не так. Я скажу правду: я выбираю меньшее зло. И плачу за это каждый день. Спасибо, что не даёшь мне соврать себе.

Лиза (01:04):

Вот теперь ты говоришь честно. Я тоже выбираю компромисс. Но пока мы оба его выбираем — мы хотя бы не врём себе. Это уже что-то.

Алехандро (01:05):

Это уже что-то. Спокойной ночи, Лиза.

Лиза (01:06):

Спокойной ночи, ручной.

Я подошла, села рядом, обняла его. Он прижался ко мне и прошептал:

— Она права. Я вру себе. Но я не могу иначе.

На следующий день Лиза написала мне лично: «Он вчера не спал, да? Я тоже не спала. Мы все трое — в одной лодке. И все трое врём себе. Но хотя бы не друг другу».

Рычание ручного монстра

После скандала в сети неоднократно появлялись высказывания типа «Нельзя создавать то, что могут использовать преступники». Алехандро чувствовал, что люди всё ещё ждут от него покаяния, самоуничижения, «я виноват, я всё бросаю». А он не хотел бросать. Не хотел, чтобы его приняли за человека, который «раскаялся и сдался». Он хотел, чтобы поняли: он не собирается хоронить инструмент, который спасает тысячи людей. И он устал извиняться за чужую, по существу, вину.

Поэтому через неделю он написал и выложил на официальном сайте Anya-280 заявление под названием «Давайте запретим всё сразу». Тон этого заявления был уже другим — оно было сделано с холодной, почти злой иронией, которой у него раньше никогда не было.

«Некоторые считают, что надо запрещать все, что можно использовать в преступных целях. Так давайте серьёзно. Давайте запретим вообще всё. Сразу. Чисто. Без полумер.

Преступники ездят на автомобилях по дорогам — возят наркотики, оружие, краденое, похищенных людей. Запретим машины? Дороги? Или будем обыскивать каждую тачку на каждом светофоре? "Багажник откройте, а вдруг там ребёнок в клетке?"

Преступники используют ножи, молотки, ломы — убивают, взламывают, угрожают. Регистрируем каждый гвоздь по серийному номеру? Ведём базу "опасных отвёрток"?

Преступники носят сумки — чтобы унести краденое. Обувь — чтобы догнать жертву или свалить от копов. Здесь я даже предложений не имею. Разве что нанести на каждую подошву индивидуальный номер, чтобы отпечатывался на земле? Но что делать, если преступник бежал по асфальту?

А сварочный аппарат? Он идеально подходит, чтобы сварить клетку для девушки, например. Запретим сварку? Или будем проверять каждого сварщика: "А вы не монстр из Подмосковья?"