Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 26

— Ты меня поражаешь все больше и больше.

— Чем?

— Никто так ответственно не подходил к изучению участниц.

— А мне было интересно узнать, каких несчастных вы разводите на пол-ляма.

— Ну, слава Богу, что причина в этом. А то я уж было дело подумал, что ты такая ответственная. Ну давай, Наталья, извергай.

— Итак, абсолютно все участницы врут. Но больше всего номер четыре.

— Это которая сисястая? Рыбалкина?

— Она самая.

— Почему ты решила, что она больше всего врет?

— Потому что она пишет, что в апреле две тысячи двадцатого года чуть не утонула в Дубае, после чего она стала активно заниматься плаваньем.

— И что не так?

— Во-первых, с такими сиськами и губами сложно утонуть. Они служат прекрасной подушкой безопасности. Можно подумать, что она их сделала после две тысячи двадцатого года, но нет. Судя по фотографиям в социальных сетях, грудь появилась в две тысячи восемнадцатом. Но это все лирика. Врушка не могла быть в Дубае в апреле двадцатого года, потому что у нас был локдаун. Теоретически она могла застать это время, находясь там на отдыхе, но второго апреля она выложила фотографию с надписью: «празднуем день рождения мамы в изоляции». И это было у нас. В анкете так же указано, что она хорошо готовит. Брехня. На ее фотографиях в соцсети видна только сервировка еды, которую она заказывает. Хобби – вязание и макраме тоже абсолютная ахинея. С такими ногтями задницу сложно подтирать, что уж говорить про владение спицами.

— Ты всех участниц так проверяла? – задумчиво интересуется Полуянов.

— Да. Но у большинства фото только на аватарке и их социальные сети мало говорят о их владелицах. Кроме того, половина из участниц откровенно страшненькие. Еще пятеро фотографировали себя сверху, чтобы скрыть лишний вес. У одной страбизм, хотя на фото из анкеты это не понять.

— Что у одной из участниц?

— Страбизм. То есть отклонение зрительных осей от направления на рассматриваемый объект, при котором нарушается скоординированная работа глаз и фиксация на объекте зрения, – хорошо, что нам загорелся красный цвет и Полуянов остановил машину. Смотрит на меня как на полоумную. – Ну, косая.

— И кто у нас косит?

— Номер пять.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Я думал, после Дубайска ты не сможешь меня удивить. Ан нет. Что еще скажешь?

— Не стыдно брать со страшненьких по пол-ляма, осознавая, что не выдадите их замуж?

— Как раз их и выдам с вероятностью в девяносто девять процентов.

— Да неужели?

— Да. Это тебе ответ на вопрос, почему я скривился от твоей подруги. Худшие участницы – это красивые и стройные.

— Почему?

— Поймешь, когда начнется и закончится курс. Что-нибудь еще хочешь сказать?

— Да. Мне нужно уйти сегодня с работы раньше. Примерно в двенадцать часов дня. Можно? Мне очень надо.

— Куда?

— На похороны.

— Чьи?

— У моей Кати умерла кошка. Надо похоронить. У них там строго в отведенных местах с другими животными. Место это находится в лесу, там небезопасно. Ну, не могу я отпустить ее одну, – Полуянов переводит взгляд с дороги на меня. Не надо быть ясновидящей, чтобы понимать – не поверил. Но сказать, что я не могу отпустить эту дурынду одну к гадалке, которая находится в жопе мира – не могу. Засмеет.

— Поминки-то будут?

— А что?

— Обычно на поминках вкусная домашняя еда. Принесешь мне? – насмешливо интересуется Полуянов.