Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 268

– Нет, нет… Ганс снова накормил меня ядом! Уходи. Уйди, уйди! Боже, я схожу с ума. ПРОЧЬ!

Отталкивает, а я за руку его держу, не отпущу, больше не получится.

– Это я, Савелий. Твоя нелюбимая. Хочешь, прогони.

И мы стоимдруг напротив друга в полутьме. Тихо тикает стрелка часов, Лев играет ручками на столе, а Крутой не шевелится. И тогда я беру его ладонь и прикладываю ее к своему лицу, скулам, губам.

Рывок, и Савелий обхватывает меня за талию и с шумом втягивает запах моей шеи. Обнюхивает, точно мой неласковый зверь, стонет и прижимает к себе. Крепко, намертво просто.

– Даша… Дашенька моя.

Глава 43

Крутой смотрит прямо на меня, но его зрачки не двигаются. Я просто вижу, как его глаза наполняются слезами, как они катятся по его щекам.

– Я думала, ты погиб, Савелий… мне так сказали. Эти два года… Я думала, тебя нет.

– Я тоже так думал. Даша. Даша, ты здесь.

Я дрожу и вижу, что Савелий дрожит тоже. И точно по тонкому льду, который уже крепче всего на свете.

– Я так скучала, Савва!

– И я, девочка моя, и я скучал.

Мы обнимаемся. Поломанные, одни в темноте. Я смеюсь и плачу, чувствую, как Савелий прижимает меня к себе. Нежно, осторожно, как гладит по волосам, а после проводит грубыми руками по моим скулам, наклоняется и целует.

– Даша, прости! Прости мне мое безумие. Грубость, жестокость. Прости, если сможешь, девочка. Прости…

Вытираю его слезы. Все прошло, отболело, я это пережила.

– Я давно простила тебя, любимый, и я тоже тебя люблю!

Касаемся друг друга, а я не могу, это сильнее меня. Прижимаюсь к мужу, не могу его отпустить, я не могу просто, не способна.

– С кем ты пришла? Кто там играет?

– Мне надо тебя кое с кем познакомить. Савва, ты ведь знал тогда. Знал даже раньше, чем я.

Киваю Львенку, и он подходит, я подхватываю его на руки и беру ладонь Савелия.

– Знакомься. Это Лев. Твой сын. Лев, это папа.

Я не знаю, как Крутой отреагирует, он не хотел детей, но я родила все равно, потому что хотела.

Становится тихо, вижу, как Савелий наклоняется, осторожно проводит руками по плечам, по лицу Льва, а после его лицо искажает боль. Невозможная, такая сильная и неоспоримая, и он улыбается сквозь слезы.

– Здравствуй, сынок!

Лев смотрит на меня, а после на Савелия и осторожно кладет в ответ маленькую ладонь на руку Крутого.

– Здравствуй.

– Даша, он такой маленький!

– Да, еще маленький. Но быстрый, – усмехаюсь, мы столько времени потеряли, и я соскучилась. Безумно соскучилась по Савве.

– Ты не хотел детей от меня.

– Хотел. От тебя только и хотел, девочка.

– Он похож на тебя. Очень. Такой же безбашенный.

– Воробей, я слепой как крот. Я поломанный и не могу больше ничего. Все, что осталось, – этот дом и твоя квартира. Ты можешь жить где угодно, я отдам вам с сыном все, что у меня есть. Хочешь – уходи. Не буду искать, не буду принуждать, клянусь!

– Нет, я хочу, чтобы ты был рядом! И мне все равно, видишь ты меня при этом или нет. Это неважно. Хочу быть с тобой.Хочу, Савелий!

Беру на руки сына и подхожу к мужу. Мы еще долго плачем и говорим друг другу важные слова. Соскучились, наконец-то вместе, ведь научились прощать.

И, словно в фильме камера отъезжает назад, остаемся мы в доме Крутого.

Я в роли его сиделки и все еще в роли жены. И все не заново, а с той точки, где мы остановились.

И снега больше никакого нет, весна наступила. Наступил, наконец, и наш рассвет после долгого затмения.